Самец взъерошенный
Шрифт:
Мягко ступая по мраморным плитам, Касиния пересекла триклиний, где благополучно разминулась со столом и лектусами. Глаза ее, привыкшие к темноте, хорошо различали предметы. В годы службы она бывала здесь не раз, и с тех пор здесь ничего не изменилось. Дверь в спальню оказалась незапертой, более того, приоткрытой. Касиния мысленно возблагодарила богиню. Случись Флавии задвинуть засов, его пришлось бы открывать; это могло разбудить жертву.
Из-за двери доносились голоса: у принцепса кто-то был. Касиния насторожилась: плохо. Ей не составит труда убить двоих, но если там трое – случится шум. Подумав, она задрала подол туники и достала меч, взяв его левой рукой. Она свободно владеет обеими, за это ее и ценили в ликторах, пришло время воспользоваться навыками.
Осторожно приоткрыв дверь, Касиния скользнула внутрь и замерла: у кровати принцепса сидела преторианка! Пламя свечей отражалось в пластинах ее лорики, прыгало над затыльником круглого шлема. Над плечом преторианки торчало жало пилума. Часовая о чем-то разговаривала с Флавией, и, прислушавшись, Касиния узнала голос. Игрр! Богиня сегодня решительно щедра! К двум тысячам золотых прибавится еще пятьсот – поручение убить пришлого понтифик не отменяла. Нужно только правильно рассчитать. Игрр неплохо владеет мечом: в амфитеатре сумел одержать верх в поединке. В тот день Касиния сильно огорчилась: такая была придумка! Подвести пришлого под чужой меч… Мысленно она уже подсчитывала ауреи. Сорвалось. Ничего, сегодня исправим.
Поколебавшись, Касиния определилась с действиями. Флавия лежит на кровати, хорошо видимая в огне свечей. Брошенный нож вонзится ей в грудь и заставит умолкнуть. Игрр не успеет понять: меч войдет ему в шею раньше. Убивать нужно именно в таком порядке. На высокую кровать одним прыжком не вскочить, если начать с Игрра, девчонка успеет крикнуть. Сбежится стража…
Бесшумно ступая, Касиния приблизилась и встала за спиной пришлого. Перехватив нож за лезвие, отвела руку для броска. И в этот миг Флавия завизжала…
Игрра я дождалась с трудом. А что делать, если после поединка в амфитеатре Лаура запретила его видеть? По ее мнению, я вела себя недопустимо. Публично высказала симпатию к Игрру, принуждала Пугио отказаться от поединка, в то время как вся Рома пришла, чтобы на бой посмотреть. Мне не нужна популярность? Чем вообще я думаю? Если теперь позову Игрра, все решат, что принцепс завела лупу. Это плохо скажется на моей репутации. Становиться матерью мне рано, а встречаться с мужчиной с иной целью – получить репутацию развратной женщины. Или я забыла, что принцепсы беременеют в храме, как и обычные нолы, а отца наследницы выбирает сенат? Такова традиция. Не я ее завела, не мне нарушать.
Я слушала, опустив глаза, но внутренне кипела. Плевать мне на традиции, а также – на популярность и чье-то мнение! Я не просилась в принцепсы! Хоть сейчас могу уступить кресло в сенате! Обычная декурион жила лучше меня! У нее был дом, любимый и любящий мужчина, а что еще нужно для счастья? Почему мне нельзя?
Лаура, видимо, догадалась о моих мыслях. Умолкла и обняла.
– Этот пришлый стоит, чтобы о нем мечтать, – сказала, вздохнув. – Он красив и умен, образован и смел. Принять вызов преторианки и победить ее в поединке… Только пойми: теперь он стал желанным для многих. Представь: ты берешь его к себе. Тысячи женщин возненавидят тебя! Сенат перестанет нас слушать, заговор воспоследует вскорости. Виталия дорого заплатила за счастье с Игрром, неужели ты хочешь повторить ее судьбу?
Я не ответила.
– Игрр поступил мудро, придя в преторий, – продолжила Лаура. – Теперь Октавии его не достать. Да и сам Игрр в когорте освоился, Валерия им не нахвалится. Ее девочек не узнать. Они подтянулись, службу несут ревностно. Это объяснимо. Когда тот, кого сочли лупой, несет тяготы наравне с треспартами, дочкам сенаторов стыдно роптать. Преторианкам нравится, что Игрр лечит их, с его появлением их стали хорошо кормить. Игрром уже гордятся – ни в одной когорте нет воина-мужчины. Пусть так и остается. Вспомни, что одно подозрение, что пришлый кого-то ласкает, взбунтовало когорту. Или ты хочешь видеть разгневанных преторианок под стенами Палатина?
Лаура была права, и я смирилась. Но кое-что себе все же позволила. Принцепс по традиции утверждает состав постов, и получив расписание, я немножко поработала кусочком пемзы и камышинкой для письма. Подчистки в пергаменте или не заметили, или же не решились о ней спросить. Днем я наконец-то увидела Игрра. Он ходил вдоль стены сада, время от времени поглядывая на окна дворца. «Здесь я, здесь!» – хотелось крикнуть мне, но я сдержалась. Потерпеть оставалось немного. Но, Богиня-воительница, как же долго длился этот день!..
Когда Игрр оказался в моей спальне, я с трудом удержала желание его обнять. Поэтому забралась в кровать и предложила ему говорить. Слов почти не слушала: и без того знала, о чем он попросит. Эмилия с Валерией просветили – с ними разговаривать мне можно. Я, не отрываясь, разглядывала Игрра. Он сильно изменился со времени нашей встречи. Осунулся и словно стал старше. Странно, но таким он мне нравился больше. Может, оттого, что в доме Виталии он казался самоуверенным, а теперь нуждался во мне?
Игрр умолк и посмотрел на меня.
– Ты любишь Виталию? – выпалила я, тут же мысленно себя отругав: не с этого нужно начинать! Не сдержалась.
Он вздохнул.
– В моей стране говорят так: «Что имеем, не храним, потерявши – плачем». Пока Виталия была со мной, я не задумывался, люблю ли ее. Нам случалось ссориться, и я сердился. Теперь пришло понимание, что это такая мелочь… Мне плохо без нее. Я стараюсь себя чем-то занять, хлопочу с утра до вечера, но ночью просыпаюсь и думаю: «Зачем это все? Что мне до претория? Разве он заменит мне Виту?» Меня окружают сотни женщин, многие из них красивы, но я не стремлюсь разделить с ними ложе. Я здоровый мужчина и испытываю желание, но при мысли, что в этот миг Виту мучают…
Мне не понравился его ответ.
– Сенат не разрешит начать войну с сармами! – сказала сердито. – Слишком дорого нам встала последняя.
– Зачем воевать? – пожал он плечами. – Да, вы понесли потери. Но сарм погибло гораздо больше! Уж они-то этого не забыли. Стоит войску прийти в Степь, как сармы впадут в панику. Мы сможем диктовать условия. В моем мире это называется «демонстрацией силы».
– Все равно это война! – не согласилась я.
– Сенату можно сказать, что маневры, – возразил он. – Есть войска, их нужно обучать – в том числе в боевых условиях. Когорты и алы сходят и вернутся. Мы проверим их в деле, а заодно покажем, кто в Паксе хозяин. Выдвинем сармам ультиматум, никуда не денутся.