Чтение онлайн

— Как добрались?

— Отлично, благодарю. Честно говоря, ожидал какого-нибудь замка или богатого особняка, а не небоскреб.

— Да, глав других государств действительно принято принимать в императорском замке. Но верным подданным империи не зазорно показать и другую сторону. Что поделать, старая японская культура постепенно утрачивает былое влияние. Я слышал, что ваш дед был ярым традиционалистом?

— Верно. У него дома даже холодильника не было. Пришлось все самому покупать.

Подошла миловидная секретарша с подносом с двумя чашками, кофейником и сладостями.

— Время идет, все меняется. Хочу от лица семьи Токунагато и всей Японии поблагодарить вас за возвращение реликвий, принадлежащих когда-то принцессе Сенджу. Поистине достойный поступок.

— М-м, спасибо.

Кофе разлили по чашкам, и я пригубил терпкий напиток. Божественно! Надо в Ноихару тоже закупить несколько упаковок. Хотя Лизлет жалко. Как представлю ее огромные глаза, наполненные слезами из-за того, что я не выбрал чай, так сразу хочется совсем бросить пить кофе.

— Я сам хотел с вами встретиться, Юто-сан. Но после грядущего собрания великих кланов, когда вам подтвердят титул. У вас, экзорцистов, свои правила, не хотелось бы влезать раньше времени. Мне доложили, что у вас возникло недоразумение с четвертым отделом общественной безопасности?

— Мы смогли уладить разногласия. Рюноске-сан, я приехал обсудить один важный клановый вопрос.

— Позвольте сначала закончим с моим делом к вам, если не возражаете.

Не дожидаясь ответа, Рюноске Токунагато быстро выудил из ящика стола один документ и передал мне. Это оказался хорошо знакомый мне старый императорский указ.

— Да, именно за этим я и приехал.

— Неужели? — довольно искренне удивился император. — Тогда, полагаю, мы быстро придем к соглашению. Указ об ограничении аякаси среднего уровня и выше, действующий с 1875 года. Подписан сегуном Шимомино X, главами сильнейших кланов Кагамимори, Джибашири и Тсучимикадо.

— Этот указ давно устарел, Рюноске-сан! Наш клан тогда только стал великим, но сейчас семерых аякаси уже не хватает, чтобы конкурировать с другими. Я — последний экзорцист клана, еще толком не обученный. В то время, как Тсучимикадо располагают сотнями сильных охотников в главной ветви…

Пару минут я экспрессивно вещал на тему бедности и убогости клана Амакава и несправедливости данного указа, серьезно сдерживающего наше развитие. Император внимательно слушал и с легкой улыбкой кивал на мои слова. Я немного не ожидал, что все будет проходить так легко, поэтому большая часть заготовленных козырей, которые я разузнал у Якоин, не понадобилась.

— Полностью согласен с вами, Юто-сан. Амакава показали себя истинными патриотами страны, и я считаю, глупо ставить препоны одному из лучших кланов охотников на аякаси. Устроит ли вас новый лимит в двадцать е-кай?

— Тридцать! — выпалил я, сам немного прифигевший от собственной дерзости.

— Сойдемся на двадцати пяти. Посмотрим, как будет развиваться ваш клан в новых условиях, после чего, возможно, и вернемся к данному разговору.

— Да, Рюноске-сан. Я очень благодарен вам за изменение этого устаревшего указа.

— Договорились. Потребуется несколько дней, чтобы уладить все формальности, вы понимаете. Бюрократическая машина даже ради императора не желает разгоняться. Я поручу четвертому отделу уведомить вас, когда новые поправки вступят в силу.

— Понял.

— Что ж, Юто-сан. У меня для вас заготовлен необычный презент в честь возвращения фамильных ценностей. А также есть небольшая просьба.

— Конечно, я вас выслушаю, Рюноске-сан.

Мужчина быстро обронил в телефонную трубку:

— Пусть заносят.

Спустя полминуты двери раскрылись и в помещение вкатили простую тележку, на которой покоился странный объект. Под квадратным стеклянным колпаком на постаменте был закреплен небольшой предмет примерно с кулак размером, обернутый черной тканью. Сразу бросались в глаза несколько печатей с иероглифами Тсучимикадо, которыми обклеили стеклянную поверхность.

— Одна из императорских реликвий конца шестнадцатого века. Мурабито, деревенский житель. Набор для проведения чайных церемоний был подарен очень уважаемой семьей мастеров по изготовлению посуды. Акай Раку, красная керамика. Мурабито символизирует корни страны. Деревни издавна питали города, а не наоборот. Сейчас, конечно, уровень урбанизации намного выше, а большую часть продовольствия мы импортируем, но никогда не стоит забывать про Мурабито, простого сельского жителя. В середине двадцатого века в одном из компонентов ансамбля обнаружили присутствие зарождающегося е-кай. Принято решение изолировать объект и подождать, пока он самоупокоится. Однако до сих пор дух жив. А уничтожить один из объектов исторического наследия ни у кого рука не поднялась. Поэтому я передаю аякаси вам, Юто-сан. Используйте его на благо страны, либо изгоните, если не получится приручить.

— Поистине императорский подарок. Благодарю, — поклонился я. — Постараюсь наладить с ним связь. Что за просьба у вас ко мне, Рюноске-сан?

— Просто детское любопытство. Скажите, ваши аякаси ведь полностью приручены?

— Гм, да, — немного поколебался я с ответом.

— Могу я на них взглянуть?

— Да. Только лучше я сам сопровожу их сюда.

— Ничего, спустимся вместе. Какой же из меня хозяин, если заставляю гостя бегать вниз-вверх?

— Как пожелаете.

В лифт нас набилось человек десять. Несколько молодцов в костюмах, а остальные в бело-зеленых робах или плащах. Аура у них была сильнее, чем у встреченных ранее сотрудников четвертого отдела. Серьезные ребята. Разного пола и возраста. Были и мои ровесники, и один старик с седыми волосами. Может мне тоже поступить в Оммедзи Гакуэн? Хотя вряд ли там есть учителя по "свету".

Старик-экзорцист что-то неодобрительно шептал императору, пока мы двигались к помещению для гостей, где ожидали Сидзука с Химари. Рюноске-сан просто отмахнулся от предостережения. Бакэнэко по виду очень хотелось броситься мне на шею, но она сдержалась из-за присутствия посторонних. В соседнем помещении почувствовалось множество аур других экзорцистов.

— Это мои вассалы: Химари, бакэнэко, Багровый клинок Ноихары и Сидзука, мизучи и… моя лоли.

— Братик Юто! — прыгнула на меня Сидзука и повисла на шее. — Мне так страшно было без тебя!