Самба
Шрифт:
Она буквально пробежала через охрану, удосужившись лишь на короткое время вытащить на свет свое удостоверение. Один из дежурных пытался остановить девушку, но та ловко проскользнула мимо. Он уже собирался поднять тревогу и объявить о нарушителе, как более знающий товарищ успокаювающе положил руку ему на плечо:
— Не стоит. Она достаточно известна здесь в клинике, так что обойдемся без скандала.
— Но по правилам…
— Правила, — подключился третий охранник. Единственный из всех имеющий магический дар. — Я слышал, что в четырнадцатый дом вызвали врачей. Вероятно, с ее родными что-то случилось. Сделаем послабление девушке.
— Она ведь… не обычная, правильно я понимаю? Ради простого человека вряд ли бы стали забивать на протокол.
— Ха! Это еще мягко сказано. Скажем так, выше только император.
— Ох уж ваши мистические… закидоны. А я ведь думал, что в частной клинике работа будет простая… — вздохнул охранник-обыватель, возвращаясь к мониторингу камер наблюдения.
Хитсуги ворвалась в комнату, словно вихрь, и замерла, как вкопанная. Гесуко лежала в кровати, по-прежнему окутанная трубками и датчиками, однако на этот раз глаза были раскрыты. Взор женщины затуманен и ей будто сложно сфокусироваться. Врачи что-то спрашивали у нее, Гесуко моргала один раз в случае положительного ответа.
Сзади подошел отец, шаркая тростью и крепко сжал ее плечо. Хитсуги физически стало немного больно, но она ничего не сказала. Все это показалось таким несущественным молодой главе.
Последние три года ее готовили к уходу родителей. Постепенно нарастающие ругань, ссоры, даже драки, угрозы оставить без наследства, обвинения в некомпетентности, мягкотелости и прочем. Масао и Гесуко прикладывали немало сил к тому, чтобы испортить отношения с дочерью, отсылали на учебу в разные заведения, включая Оммедзи Гакуэн и другие великие кланы. Девятые были идеальными актерами, и раскусить их было под силу считанным единицам. Однако уже тогда двенадцатилетняя Хитсуги, давно прошедшая через разгон сознания, умела смотреть в будущее. Она не могла понять, притворяются родители или нет, поэтому решила притворятся в ответ. Огрызалась, демонстративно хлопала дверьми, убегала из дома. Постепенно наследница обрастала влиянием и преданными лично ей людьми, которые также были отнюдь не дураками и умели наблюдать. Это были странные отношения. Она знала, что родители отдаляются, не желая травмировать ее своей смертью. Они знали, что она знает, но продолжали поддерживать видимость. Примерно за полгода Гесуко перестала прикидываться распоследней стервой. А затем и проникновенный разговор с Масао уже в качестве новоиспеченной главы расставил точки над i.
Хитсуги их не винила. Она сама не знала, как бы она поступила со своими детьми в подобной ситуации.
— Госпожа Якоин, — обратился к ней пожилой врач с аккуратно уложенными седыми волосами. — Знаете, я не так давно занимаюсь делами вашего клана, но этот случай первый на моей практике. Реагирование на раздражители в пределах нормы. Но все же я не советую вам надеяться на ясность разума. Состояние комы крайне негативно влияет… Впрочем, вы не хуже меня осведомлены. Позвольте уточнить, связаны ли улучшения с недавними посещениями специалиста по… нетрадиционной медицине?
— Это не ваше дело, Мисидзоно-сан, — несколько грубо ответила девушка с растрепанными неровными волосами. — Мы можем подойти?
— Кхм. Только никакого стресса, ясно? И не более десяти минут.
— Конечно, — улыбнулась милая девочка, напомнившая врачу свою дочку в подростковом возрасте. Так что готовая сорваться с его губ неодобрительная речь застряла в горле.
Отец так и не отпустил ее плеча. То ли он сам держался за нее, то ли поддерживал, а может и все вместе. Хитсуги прошла к изголовью и присела на неудобный табурет для посетителей. Масао встал рядом, вглядываясь в родные черты.
— Кха-кха, отец? — еле слышно прохрипела женщина.
— Нет, дорогая.
Гесуко сконцентрировалась, пытаясь распознать лицо склонившегося мужчины.
— Масао? Ты постарел. Пу-фу.
— Сама не лучше выглядишь, — пробурчал супруг.
— Кха-кха, внутри ничуть не изменился. Узнаю хоть об одной юбке, сломаю левую руку.
— Сначала встать попробуй.
— Уж попробую, не сомне… кха-кха
— Выпей, — Хитсуги поднесла стакан с водой и осторожно напоила больную.
— Хватит. Ох, как же хреново. Тело не слушается, голова раскалывается. Ничего не помню из последнего. Сколько я тут валяюсь, пу-фу?
— Десять месяцев, — ответила девушка.
— Хи-тян, это ты? Плохо вижу.
— Я, мам. Я… я очень рада…
Глава клана Якоин умела управлять своими эмоциям. Она бы легко могла сдержаться, только ради чего? Девушка привалилась головой к руке матери, слезы густым потоком хлынули из глаз.
— Хи, ну ты и плакса. И это глава великого клана, — с еле заметной улыбкой проговорила женщина, прикрывая глаза. — Все как в тумане. Что с кланом? В порядке? Нужна помощь?
— Нет, — отодвинулась Хитсуги. — У меня все под контролем. Твоя основная задача сейчас — выздоравливать и набираться сил. Считай это приказом.
— Как скажете, глава. Пу-фу-у. Мое улучшение — оно временное или…
— Мы надеемся на "или".
— Посетители, вам пора, — зашла в палату строгая медсестра. — Больной нужен покой.
— Каким образом… — начала говорить Гесуко.
— Это не должно тебя волновать. Отдыхай, мама.
Масао напоследок прикоснулся губами к щеке женщины, после чего отец с дочерью покинули помещение. Пара отошла в укромную комнату для гостей, убедившись в отсутствии посторонних и на автомате проверив стены магией на предмет прослушки. Уже сейчас Хитсуги выглядела предельно собранной, без единого следа минувшего всплеска чувств.
— Похоже, нам надо серьезно поговорить.
— Решение я уже приняла, ку-хи, — скупо кивнула Хитсуги.
— Ох, ну куда ты несешься сломя голову? Может, послушаешь совета от брюзжащего старика?
— Послушаю. Но от союза с Амакава тебе меня не отговорить.
— Не принимай поспешных решений! Я понимаю, ты переживаешь за Гесуко…
— Мама здесь не причем. Я люблю вас обоих, но я все еще глава клана. Я обязана позаботится о каждом члене клана и о его благополучии в целом. Ты что, действительно не понимаешь?