Саламандры
Шрифт:
Он поднял руку, сжатую в кулак, приказывая отделению ждать.
Претор и брат-капитан Н'келн стояли рядом с оружием наготове.
Ауспик захлебывался помехами, биоследы, казалось, появлялись и исчезали, словно дым на сильном ветру, поэтому Тсу'ган велел Иагону пока выключить прибор. Вместо него он воспользовался собственными органами чувств, пытаясь определить присутствие врага, и тут засек сквозь железную дверь еле слышный лязг металла о металл.
Показав себе на ухо, Тсу'ган довел этот факт до остальных, сделал рубящий жест, затем точно потянул что-то одной рукой — вторая была занята болтером. Братья Станг и Норган, срезав замки плазменным резаком, взятым из инструментального отсека одного из «Носорогов», с усилием подняли крышку люка. Протиснувшись на нижний уровень так тихо, как могли, оба Саламандра быстро подались в стороны, чтобы позволить Тсу'гану и брату Гонорию с огнеметом взять на прицел открытый настежь вход. Звон ударов по металлу стал громче, но в сумраке никакие враги не прятались, была только лестница со стальными ступенями, которая уходила в покрытую мраком глубину.
Тсу'ган повернул ладонь параллельно земле, давая знак, что все чисто, затем растопырил пальцы и снова сжал в кулак: половина отделения отправляется с ним вниз, вторая половина остается на поверхности и охраняет вход. Претор и Н'келн остаются тоже: терминатор слишком велик и громоздок, чтобы пройти в возможно узкие ходы внизу, капитан же слишком ценен, чтобы рисковать жизнью в разведывательной операции в неизвестное.
Выставив два пальца, Тсу'ган дважды быстро рубанул воздух: Тиберон и Лазарь, ожидающие у края, спустились друг за другом по лестнице и нырнули вниз. Как только двое Саламандр спустились, Тсу'ган поднял палец, сжал кулак, затем поднял два пальца и снова дважды рубанул воздух. Он спустился следующим, зная, что Гонорий с Иагоном спустятся следом, прикрывая тыл.
Держа люминаторы притушенными, боевое звено Саламандр осторожно двинулось вниз по узкому коридору, пропитанному запахом сырости и меди. В воздухе висела странная дымка: невидимая, но осязаемая, — доспехи точно покрылись второй кожей.
Тсу'ган шел на звон металла, по-прежнему не прекращающийся, но, казалось, отодвинувшийся дальше, чем когда брат-сержант в первый раз услышал его сверху. Хотя оптический спектр был выставлен на ночное видение, а затем на инфракрасное, темнота осталась странным образом непроницаемой, словно поглощала весь окружающий свет. Лишь звук вел их, пока Саламандры осторожно брели сквозь густой мрак.
— Сир, — прошептал Гонорий.
Тсу'ган развернулся, разъяренный тем, что боевой брат нарушил вокс-молчание.
Огнеметчик тут же встал и нацелил оружие в боковой коридор.
— Ты будешь нарушать вокс-молчание только по моей команде, рядовой, — тихим, но разъяренным голосом велел Тсу'ган.
Гонорий удивленно повернулся:
— Я ничего не говорил, сержант.
— Сир, — проскрежетал Тиберон.
Боевой брат, шедший первым, целеустремленно шагал вперед и явно не замечал, что уходит от остальных все дальше и дальше.
Тсу'ган собрался сделать ему замечание, но вместо этого скомандовал в вокс:
— Отряд, стой!
Ауспик Иагона вспыхнул, множественные отпечатки тут же заполнили помутневший экран.
— Контакты! — рявкнул Иагон, развернув болтер и целясь в сумрак.
— Вижу движение, — прошипел Лазарь.
— Сюда… — прошептал незнакомый Тсу'гану голос.
Брат-сержант нацелил свой комбиболтер в ту сторону, откуда шел голос, и положил палец на спусковой крючок огнемета.
— Сир, — снова послышался голос Гонория, на этот раз издали, однако боевой брат стоял прямо рядом с ним, готовый к бою. Он никак не мог сказать это так, чтобы голос слышался издалека.
— Сэр, множественные контакты, приближаются, — сообщил Иагон, дергая болтером из стороны в сторону в поисках целей. Запах сырости и меди усилился.
Тиберон продолжал идти вперед. Тсу'ган его почти уже не видел. На какой-то момент брат-сержант поддался чувству, чем-то похожему на страх, полный глубокого убеждения, что если Тиберона проглотит тьма, он никогда не вернется и они никогда не смогут его найти.
— Стой, брат! Стой! — заорал Тсу'ган, но его голос утонул в сводящем с ума грохоте ударов по металлу и предупреждающих криках бойцов.
— Сюда…
Буммм!
Снова этот незнакомый голос…
— Противник движется! Атакую!
Буммм!
Тиберон исчезает во тьме впереди…
— Контакты приближаются, целей не вижу!
Буммм!
В голове все кружится…
— Сир…
Буммм!
Внезапный порыв положить этому конец…
— Сир, помогите нам…
Буммм!
Болтер в его руках, прижатый к голове, орудие его избавления…
Буммм!
Единственный способ прекратить это…
— Прошу, прекрати, — задыхаясь, произнес Тсу'ган. Дуло холодило мокрый от пота лоб. Звук медленно нажимаемого спускового крючка был оглушительным, точно гром.
— Пламя Вулкана горит в моей груди! — затянул могучий голос, заглушая металлические удары. — С ним я сокрушу врагов Императора!
Ощущения, поначалу смутные и расплывчатые, стали возвращаться к Тсу'гану. Он едва-едва различал чье-то обнадеживающее присутствие рядом, магнит, за который он мог уцепиться.
— Ибо мы — ангелы Императора, слуги Золотого Трона, и будет неведом нам страх!
Тсу'ган ухватился за голос, громогласный и повелевающий, вцепился в него, как в спасительную веревку. Рядом с ним возвышалась сияющая фигура, держащая в выставленной руке потрескивающий разрядами жезл.
— Из пламени битвы рождены мы!
Нет, не жезл — воин с ликом смерти, облаченный в черные как смоль доспехи, держал в руке молот.
— На наковальне войны мы выкованы!
Пылающий ореол расходился от него, точно огненная волна, прогоняя тьму и выжигая призраков, которые пытались вцепиться в десантников, словно паразиты.
— Повторяйте за мной! — рявкнул брат-капеллан Элизий. — Повторяйте за мной — и обретете мужество, Саламандры!
Тсу'ган и весь отряд одновременно затянули слова литании, и туман безумия растаял.
Капеллан успокаивающе хлопнул по наплечнику Тсу'гана.
— Сгодится, брат-сержант. Дальше поведу я. Верни на место свой шлем и следуй за мной.
Тсу'ган опустил взгляд на шлем, который прижимал к груди, и разинул рот. Он даже не понял, когда снял его. Вытерев пот, который был вполне реальным, Саламандр надел шлем обратно и последовал приказу. Остальные братья тоже пришли в себя и двинулись за капелланом, держа оружие наготове. Даже Тиберон остановился. Он дождался, пока капеллан его нагонит, затем пошел следом.