Чтение онлайн

– Предъявить коммандос и их офицерам обвинение во вторжении в его страну. После вынесения приговора они будут содержаться как заложники и будут освобождены в обмен на некоторые экономические уступки со стороны Организации Объединенных Наций. Заключенные из Тебеццы будут возвращены в в тюремные камеры, где вскоре тихо скончаются от различных заболеваний типа рака или сердечной недостаточности.

– Мне не нравится это решение. Слишком долго и слишком рискованно. Единственный верный способ обрубить все концы – это уничтожить их всех как можно быстрее. Никто не должен остаться в живых и заговорить. С нас хватит осложнений. Я настаиваю, чтобы вы уговорили Казима покончить с этим делом немедленно.

Его требование было таким настойчивым, таким резким, что даже Йерли ошеломленно замолчал на несколько секунд.

– Хорошо... – медленно заговорил он после паузы. – Я постараюсь убедить генерала приступить к атаке с первыми лучами солнца, сначала истребителями, а затем вертолетами со штурмовыми командами. К счастью, по соседству с тем местом недавно проходили маневры, и там у него четыре тяжелых танка и три роты пехоты.

– А он не может атаковать форт ночью?

– Ему необходимо время, чтобы собрать войска и скоординировать действия. Это невозможно сделать до раннего утра.

– И присмотрите, чтобы этот Казим сделал все возможное, чтобы не позволить Питту и Джордино сбежать вновь.

– Именно по этой причине я и принял меры, приостановив движение поездов в Мавританию и из нее, – солгал Йерли.

– Где вы сейчас?

– В Гао, перед посадкой на борт командного самолета, который вы с такой щедростью преподнесли в дар Казиму. Он планирует лично наблюдать за штурмом.

– И помните, Йерли, – медленно и веско сказал Массард, – никаких пленных.

Они появились сразу же после шести часов утра. Несмотря на то что бойцы команды ООН устали, копая глубокие траншеи у основания стен, все они были начеку и готовы к отпору. Большинство пряталось в открытых ячейках, как кроты, ожидая воздушной атаки. Глубоко в подземном арсенале медики разворачивали полевой госпиталь, а французские инженеры и их семьи располагались под старыми деревянными столами и другой мебелью, чтобы уберечь себя от камней и обломков, которые могли начать падать с потолка. Только Левант и Пемброк-Смит вместе с расчетом пулемета «вулкан», снятого с вездехода, оставались на стене форта, прикрытые лишь парапетом и торопливо насыпанными мешками с песком.

Приближающийся реактивный самолет был услышан еще до того, как его можно было заметить в небе. Прозвучал сигнал тревоги.

Питт не прятался, он хлопотал вокруг пружинного лука, лихорадочно заканчивая работу. Автомобильные рессоры, установленные вертикально среди груды деревянных балок, были согнуты почти пополам с помощью гидравлического домкрата со старого подъемника, найденного среди железнодорожного оборудования. К сжатым рессорам была привязана бочка, наполовину наполненная дизельным топливом, с дырками, проделанными в верхней крышке, и поставленная под острым углом к небу. Оказав помощь Питту в сборке этого хитрого изобретения Руба Голдберга, люди Леванта удалились, крайне сомневаясь в том, что эта бочка перелетит через верх стены, а не полыхнет на их же стороне и не обожжет всех на плацу.

Левант встал на колени за парапетом, защитив спину мешками с песком, и уставился в безоблачное небо. Заметив самолеты, он принялся наблюдать за ними в бинокль. Истребители пока не предпринимали активных действий и кружили на высоте не более пятисот метров над пустыней примерно в трех километрах к югу от форта. Он отметил, что они не боятся ракет класса «земля – воздух». Казалось, они были уверены, что форт ничем не сможет оборониться от воздушного нападения.

Подобно многим военным лидерам стран третьего мира, Казим блеск предпочитал сущности и потому купил французские «Миражи» для показухи, а не для войны. Мало опасаясь слабых вооруженных сил соседних стран, малийский главнокомандующий создал военно-воздушные и наземные войска для собственного самоутверждения и для внушения страха возможным революционерам внутри страны.

За самолетами следовала небольшая флотилия легковооруженных вертолетов, чьей единственной миссией была доставка разведывательных патрулей и штурмовых отрядов. Только истребители были способны выпускать ракеты, разрушающие бронированные танки и фортификационные сооружения. Но малийские пилоты, не имея новейших бомб с лазерным прицелом, вынуждены были вручную корректировать наведение ракет старого образца на цель.

Левант сказал в микрофон, вмонтированный в шлем:

– Капитан Пемброк-Смит, готовность номер один расчету «вулкана».

– "Мадлен" готова открыть огонь, – подтвердил Пемброк-Смит с огневой точки, расположенной напротив.

– Мадлен?

– Расчет очень привязан к своему пулемету, и потому его назвали в честь одной девушки, дарившей их своим вниманием в Алжире.

– Ну так смотрите, чтобы эта Мадлен не капризничала и чтобы у нее ничего не заклинило.

– Да, сэр.

– Когда первый самолет появится на огневом рубеже, – инструктировал Левант, – и будет выходить из виража, стреляйте ему в хвост. Если правильно оцените ситуацию, то успеете врезать и по второму самолету, прежде чем он выпустит ракеты.

– Слушаюсь, сэр.

Не успел Пемброк-Смит ответить, как ведущий «Мираж» сломал строй и резко снизился до семидесяти пяти метров, не тратя усилий на противозенитные маневры. Пилот вряд ли был асом. Он шел медленно, а ракеты выпустил с небольшим запозданием.

Снабженная одноступенчатым пороховым двигателем, первая ракета пролетела над фортом и разорвалась, подняв высокий фонтан песка за его стенами. Вторая попала в северный парапет и, разорвавшись, проделала двухметровую дыру в верхней части стены, осыпав при этом плац ливнем каменных осколков.

Расчет «вулкана», ведя низко летящий истребитель, открыл огонь сразу же, как только самолет пролетел над фортом. Вращающиеся шесть стволов пулемета Гатлинга, установленные на тысячу выстрелов в минуту вместо их максимальной скорострельности две тысячи – в целях экономии патронов – выплюнули поток двадцатимиллиметровых пуль в улетающий самолет, когда он, делая вираж, подставил под огонь уязвимое место. Одно крыло отломилось так чисто, словно его срезал скальпель хирурга, и «Мираж», резко перевернувшись, врезался в землю.