Чтение онлайн

— Ну, Зайлетдинов… — лейтенант погрозил пальцем. — Ладно, давай ее сюда.

Руслан достал из кармана брюк круглую ручную гранату, а из внутреннего куртки — взрыватель и протянул лейтенанту. Тот внимательно ее осмотрел, ввернул взрыватель и пошел к окну.

— Уводите людей. — на ходу кивнул Косте и Руслану.

Милиционеры начали отгонять толпу подальше от дома. Пристроившись сбоку от окна Алексей выдернул чеку и забросил гранату в дом. Сам тут же отскочил и упал лицом на снег.

Внутри рвануло так, что над домом приподнялась соломенная крыша, а дверь вышибло наружу. Часть крестьян, в стоявшей недалеко толпе, тоже повалились на землю, остальные схватились за головы. Видимо, их оглушил звук, которого они совсем не ожидали. Костя, стоявший ближе всех в к выбитой взрывом двери, взяв автомат наизготовку, побежал в дом. Алексей и Руслан кинулись за ним. Мужики, из тех, что посмелее, тоже.

Через несколько минут начали вытаскивать засевших. Трое были уже мертвы, один воин пока дышал, но явно — не жилец, без сознания, из носа и ушей у него текла кровь, и лишь последний, хоть и оглушен, но в сознании. Передвигался на своих ногах. Последней вынесли труп девочки лет 12–13. У нее было перерезано горло.

Раздался вопль обезумевшего от горя отца. Он подхватил лежавшее на снегу копье и со всей силы всадил в спину единственному уцелевшему воину из нападавших. Ни Алексей, ни Костя с Русланом даже не успели не то что вмешаться, а понять — так все это быстро произошло.

— Ну зачем же… — только и успел сказать лейтенант. — Мы ж его допросить хотели…

В суете боя Стас с Кокорем совсем потеряли из виду гаишников, ушедших на южный край села. Считая, что эта часть прикрыта, они устремились за толпой поселян в противоположную сторону, откуда тянулся густой серый дым и виднелись красные сполохи пламени. Внезапно толпа шарахнула врассыпную, обнажив на небольшом пятачке двух витязей, с головы до ног закованных в доспехи, с личинами и бешено крутящих мечами. Стас хотел выстрелить, но его опередил Кокорь, сходу бросившийся в бой и геолог побоялся зацепить товарища картечью. Зазвенели мечи. Противники Кокорю попались опытные, к тому же умело использующие щиты, а древний воин мог отражать атаки только своим мечем. Враги разделились, пытаясь обойти Кокоря с двух сторон. Поселяне слегка оправились от первого потрясения и попытались вмешаться в схватку — издали помочь своему защитнику, но безуспешно — все стрелы, пущенные селянами, не могли пробить броню витязей. А когда несколько смельчаков с вилами и копьями наперевес попытались оттеснить нападавших, один из чужаков как бы нехотя перерубил тянущиеся к нему вилы, махнул мечом еще раз и… Здоровенный сильный крестьянин с обломком вил в руках забился в предсмертных конвульсиях, брызгая кровью. Воин походя, самым кончиком меча, рассек ему гортань. Остальные тут же отступили на безопасное расстояние.

Кокорю поначалу пришлось очень тяжело, и неизвестно, чем бы кончился бой, если б не приемы рукопашного боя, освоенные в далекой Москве. В какой-то момент, Кокорь сделал обманное движение — как будто он поскользнулся. Его противник поддался на провокацию и в своей атаке излишне открылся, выходя из под щита и тут же получил мощный колющий удар в сочленение железных пластин на груди. Меч до середины клинка вошел в грудь и горбом оттопырил броню на спине витязя. Кокорь использовал прием, освоенный им на шпагах и рапирах, разумеется, его противник, не знакомый с оружием поздних веков, никак не ожидал такого удара, ведь мечом не колют, а рубят. Так и не успев понять — в чем дело, он повалился под ноги. А Кокорь, не сумев сразу вытащить застрявший меч, счел за лучшее мгновенно отпрыгнуть безоружным в сторону, уходя от замаха другого противника. Но тут уже не растерялся Стас. Он следил за поединком сквозь мушку прицела и как только в створе оказался враг без Кокоря, мгновенно выстрелил. Практически в упор, два заряда картечи влепил в голову нападавшего. Железный остроконечный шлем лопнул на мелкие осколки, а безголовое тело было отброшено далеко назад. Радостное улюлюкание пронеслось над толпой и она бегом двинулась дальше.

Стас подошел к Кокорю, водрузившего шлем убитого себе на голову и пытавшегося выдернуть свой меч, застрявший в доспехах поверженного противника.

— Ты как?

— Да ничо, спасибо тебе, начальник, помог, когда я безоружным то остался.

— Ну, ты… Скажешь тоже. Еще за это благодарить… Чего-то мне не хочется дальше идти. Там, похоже, уже и без нас разберутся.

— Какой хороший доспех у них, нужно снять. Честный трофей. — Проговорил воин вполголоса, и видя неодобрение Стаса, сменил тему — Тогда давай к машине. Там Валентин с Женей. О слышь? Стреляют, не наши ли в беде?

— Не, это автоматы гаишников. Одиночными… Значит добивают остатки. При серьезном бое они б очередями садили. — Стас не стал укорять друга за мародерство.

Он прекрасно понимал, что в те времена это было не только нормальным, но даже приветствовалось. Представив себе, как сейчас будут раздевать этот труп, чтобы потом, едва смыв чужую кровь, напялить на себя, невольно передернулся от брезгливости. И деликатный воин, уже знакомый с азами мировоззрения приятелей из будущего, понял все и, выдернув свой меч, оставил тело в покое. Но когда Стас отвернулся, показал жестом стоящим рядом крестьянам, что, мол, вся амуниция принадлежит ему. Крестьяне дружно закивали головами, соглашаясь. Кокорь еще раз осмотрел, запоминая место и крестьян, и заспешил за Стасом. Оставлять чужому дяде такие великолепные доспехи он считал полной глупостью.

Вздрогнула земля и до приятелей докатился звук взрыва.

— О! Похоже, кто-то гранату кинул. Значит, у них не так хорошо, как я надеялся. Давай туда…

Они побежали, петляя по кривым улочкам, на подмогу. Стас на ходу перезарядил свою двустволку.

— А чего карабин то не взял? — спросил воин.

— Машина сейчас — самая большая ценность, вот и пусть Валька с Женькой с карабинами ее охраняют, — на бегу объяснял геолог, — кроме того, в ближнем бою картечь получше будет, чем одиночная пуля. Уф, погоди, не беги. Я уж запыхался.

Приятели перешли на шаг.

Милиционеры издали заметили Стаса с Кокорем и направились к ним.

— Кажется все. Бабы раненых добивают — просто жуть, я уж не стал ввязываться, пусть их. Слышь, Стас, тут один из местных солдат живой остался. Я его чуть не пристрелил сначала — одет то также, как и те. Хорошо, местные не дали, а то б натворил делов. Ранен сильно, чуть живой, его местные перевязали наспех, я говорю — давай в дом, отлежишься, а он — потом, говорит, сначала князю нужно доложить про нападение. Поговорили немного, а потом местные его на коня подсадили и аля-улю.

— Как же ты его отпустил, лейтенант? А может это из нападавших?

— Обижаешь. Я ж говорю, местные жители опознали — княжий воин. Чуть живой, а с гонором. Так что тут все честно. Да и я ж говорю — подраспросил его, перед тем как отпустить. Твои вопросы к разбойнику помню — и про год, и про битвы. Хотя, он тоже про нас все расспрашивал. Но я…

— Стало быть, уехал? Ладно, так какой это год — узнал?

— Хрен его знает… — Алексей достал из кармана мятый блокнотик. — 6745 какой-то. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Говорит. Летоисчисление у них ведется от сотворения мира, нашу то систему — от рождества Христова ввел Петр Первый. А до него еще дожить надо.

— А по конкретней? Другой даты он все равно не назвал.

— Нет, я тоже не помню пересчетного числа. Откуда я знал, что мы в это время попадем? Хотя… Так кто у них за князя? Чего у них произошло год-два-три тому назад? Вот чего ты меня не позвал, пока он тут был? Все я-я…

— А я знаю — где ты был, когда я эту шушеру из села выбивал?