Чтение онлайн

Ему вдруг страшно захотелось ее потрогать. Нежные бархатистые щечки, черные ароматные волосы, губы, округлый и, наверное, мягкий и теплый живот. Но этого было нельзя.

Издалека послышался треск винтовочных выстрелов, Себастьян вздрогнул, вздохнул и полез к выходу, и тогда сеньорита Долорес вдруг нащупала его руку и прижала к своей груди.

— Сходи, Себастьян… — низким вибрирующим голосом произнесла она. — Посмотри, что там… пожалуйста.

Себастьян шмыгнул носом и утвердительно кивнул. Если госпожа приказывает, он сходит.

Себастьян решил подойти к дому со стороны флигеля, но едва он выбрался из кустов на английский газон, как сразу же наткнулся на несколько лежащих вповалку трупов.

Это были солдаты. Их торчащие из мертвых оскаленных ртов белые зубы, желтые лица и пронизанные рубиновыми блестками крови черные волосы так странно и чудовищно контрастировали с живой, изумрудно-зеленой травой, что Себастьян на секунду замер.

Его пронизывали сложные необъяснимые ощущения. Он в точности знал, что счастливее этих солдат, уже готовых к встрече со своим Творцом, быть невозможно, но он видел на их лицах застывшую маску страха и боли. Их тела отчаянно боялись того, к чему так стремились их души.

Сзади что-то хрустнуло, и Себастьян подскочил и рывком развернулся. Прямо в грудь ему смотрел ствол винтовки.

— Кто такой?

Их было двое — один высокий, худой и черный от загара; второй округлый белолицый крепыш. Себастьян не знал ни того, ни другого.

— Кто такой? — повторил вопрос крепыш.

— Ы-ы-ы… — показал пальцем в рот Себастьян.

— Может, фашист? — мрачно предположил высокий. — Ты кто, фашист?

Себастьян стал напряженно вспоминать, но он не знал этого слова.

— Пошли к командиру, он разберется, — ухватил садовника за шиворот крепыш.

Ноги у Себастьяна подкосились; его тело, как и всякое другое, отчаянно боялось смерти.

— Давай-давай! — ткнули его в бок. — Шевели ногами!

Себастьяна протащили мимо лежащих на зеленом английском газоне трупов, мимо флигеля, провели за угол дома и подвели к господской террасе.

— Энрике! Мы еще одного фашиста поймали! — радостно отрапортовал высокий, и задержанного бросили наземь.

— Хорошо, — громовым голосом произнесли сверху. — Пусть подождет. Давай пока следующего.

Себастьян взглянул вверх. Посреди террасы в огромном полковничьем кресле сидел Энрике Гонсалес. Только теперь, спустя годы, он стал суше, строже, значительнее и еще больше стал походить на Христа.

К террасе подвели офицера, и Энрике, задав пару вопросов, что-то сказал. Офицера немедленно отвели к стене флигеля, поставили на колени и приставили к виску пистолет. Себастьян замер. Он уже видел, как сеньор Пабло стрелял из такого по крысам. Раздался выстрел, и на красную от крови стену снова брызнуло. Офицер упал, и его неловко вывернувшаяся в сторону нога дважды коротко дрогнула.

К Энрике подвели следующего, и он снова что-то спросил и снова отдал распоряжение.

Себастьян смотрел во все глаза. Одного за другим людей подводили к террасе, и бывший конюх решал судьбу каждого. И тогда одних вели к стене флигеля — слева от Энрике, а других — на площадку справа, и это означало жизнь. А потом Себастьяна взяли под руки и тоже подвели к террасе.

— Кто такой? — строго поинтересовался Энрике и вдруг заинтересованно прищурился. — Постой! Это ведь ты первым в атаку пошел? Через мост…

Себастьян виновато улыбнулся, старательно, как можно дальше, высунул язык и показал на него пальцем. Он не понимал, что такое атака. И тогда Энрике дружелюбно заулыбался.

— Себастьян? Ты, что ли?

Он кивнул.

Энрике улыбнулся еще шире и поманил его пальцем к себе.

— Ну, так иди сюда, солдат. Ты же наш; своими руками хлеб добываешь…

Себастьян нерешительно сделал несколько шагов вперед и стал подниматься по гулким ступенькам террасы. Смерть стояла так близко, что он даже чувствовал ее дыхание.

— Иди, не бойся! — рассмеялся Энрике. — Здесь каждому воздается по делам его…

Себастьян уже слышал эти слова от падре Теодоро и знал, что по делам должно воздаваться только на Страшном суде.

— Садись, Себастьян, — показал на пол рядом с собой Энрике. — Подумай, чем бы еще ты мог помочь Республике. Ты ведь хочешь ей помочь?

Себастьян поднял на Энрике благодарный взгляд. Его не только не убили, но и просили о помощи.

— Ну, что, хочешь помочь Республике? — переспросил Энрике, и Себастьян как можно шире оскалился и часто-часто закивал.

Бойцы дружно засмеялись, и Себастьян понял, что смерть прошла мимо, и почувствовал, как его горло захлестывают и переполняют горячие волны почти непереносимого счастья.

Энрике судил, воздавая всем по делам их, до поздней ночи, и убито было так много людей, что черная земля у стены флигеля превратилась в бурую грязь. Но почти столько же людей он прощал и отправлял на площадку справа от себя. И это было так похоже на картину в храме, изображающую Страшный суд, что Себастьян начал всерьез думать, а не начало ли это долгожданного конца света…

Он не знал точно, каким должен быть конец света, но теперь вдруг начал понимать, что прежде имел искаженное, неверное представление о нем, а боль и страх, которые должны обуять людей перед лицом конца всего, — это вполне реальные и вполне житейские, пусть и очень сильные, чувства — один в один как сейчас.

Конечно же, Себастьян понимал, что конюх Энрике — не Христос, иначе все вокруг называли бы его Иисусом, но чем больше он смотрел и слушал, тем сильнее охватывало его жуткое и одновременно торжественное предчувствие конца и тем более он был склонен думать, что появление Энрике здесь не случайно, и возможно даже, что его послал сюда сам господь бог. Так что, когда суд был закончен и оставшиеся в живых взяли лопаты, он уже знал, что будет делать.