Чтение онлайн

Черный человек, злорадно хохоча, уже коснулся острым лезвием кожаного каната, на котором болтался я, но сильная белая рука схватила его сзади за шею. Он отпрянул назад, и над его плечом я увидел прекрасное лицо моей Гудрун. Волосы у нее стояли дыбом, а глаза расширились от ужаса.

Крылатый заревел, развернулся, оторвал от себя ее руку и с такой силой отшвырнул девушку к стене, что она чуть не лишилась чувств. Потом он снова повернулся ко мне, но я уже успел подтянуться, вскочить на парапет и, выхватив топор, спрыгнуть на галерею.

Он на мгновение заколебался, чуть приподняв крылья и держа наготове кинжал, словно раздумывая, бороться со мной или поднять меня в воздух. Он был гигантского роста, мускулы переливались по всему его телу, но он раздумывал, как раздумывает человек, сталкиваясь с диким зверем.

Я же не колебался. С низким гортанным ревом я прыгнул на него, замахнувшись топором. Он со сдавленным криком взметнул руки вверх, но сейчас же между ними опустилось лезвие топора, превратив его голову в красное месиво.

Я повернулся к Гудрун. Она, поднявшись на ноги, обвила меня руками в отчаянном жесте любви и ужаса, со страхом глядя туда, где в луже крови и мозгов лежал крылатый властелин долины...

Я часто жалел, что нельзя соединить две мои столь разные жизни в одном теле, совместить в одно опыт Ханвульфа и знание Джеймса Эллисона. Если бы это можно было осуществить, Ханвульф прошел бы в дверь из черного дерева, которую недавно Гудрун ломала и трясла изо всех своих сил, в таинственную комнату, обставленную странной мебелью, с полками, забитыми свитками древних пергаментов. Он бы развернул эти свитки и постарался бы расшифровать иероглифы; он бы прочел хронику этой фантастической расы, последний представитель коей только что покинул грешную Землю. Конечно, та история оказалась бы поинтереснее наркотических снов и увлекательнее сказок о потерянной Атлантиде.

Но Ханвульф не был столь любопытен. Для него башня, комната из черного дерева и свитки пергамента ничего не значили. Он полагал их лишь необъяснимыми проявлениями колдовства, смысл которого понимал только сам крылатый дьявол. Хотя разгадка тайны была, можно сказать, в руках Ханвульфа, он был так же далек от нее, как и Джеймс Эллисон, рожденный через многие тысячелетия.

Мне, Ханвульфу, башня показалась всего лишь чудовищной ловушкой, и, находясь внутри нее, я испытывал только одно чувство: желание как можно скорее убежать.

Гудрун вцепилась в меня; я соскользнул по канату на землю, отвязал его и смотал. Потом, взявшись за руки, мы пошли по дороге, протоптанной мамонтами, вдаль, к голубому озеру на южном конце долины, к ущелью между возвышающимися утесами.