Чтение онлайн

Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и уставилась на него, как будто вонзила кинжал.

— Я позволю тебе построить новую детскую комнату, Малькольм, но при одном условии. И Мал, и Джоэл получат по комнате каждый, чтобы пользоваться ею по своему усмотрению во время отдыха и каникул. И в каждой из этих комнат будет стоять рояль.

— Очень хорошо, — ответил он с видом крайнего презрения и отвращения на лице. — Меня не волнует, как ты воспитываешь сыновей. Они уже изнежены и испорчены.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, и стал с шумом подниматься по лестнице.

Каждый день я не могла дождаться той минуты, когда увижу Коррин. Девочка все хорошела и хорошела, а сердце мое наполнялось горячей любовью к ней. Она улыбалась, глядя на меня, а я чувствовала к ней нежную и горячую любовь. Когда ее золотые шелковистые волоски отросли, я вплела в них чудесные розовые ленты. Она стала похожей на прекрасную принцессу из сказки. Теперь я поняла, какую нежность вызывали всегда те хрупкие, прелестные девушки, которых я видела в юности. Их красота задевала тонкие струны в душе, издавая сладкие звуки, подобно ангельской арфе.

В то лето, когда Коррин исполнилось три года, Малькольм вновь без моего согласия заменил миссис Страттон новой гувернанткой, специально вызванной им из Англии.

Ее звали миссис Уортингтон, она была старой девой пятидесяти четырех лет, и, как заявлял Малькольм, она воспитывала детей Герцога и Герцогини Девонской. Эта женщина не понравилась мне с самой первой встречи, а она невзлюбила меня.

Малькольм, очевидно, дал ей понять, что мое мнение ничего не значит, если речь идет о Коррин. Она не обращала на меня никакого внимания и пыталась направлять жизнь Коррин так, словно я умерла. Она никогда не советовалась со мной в вопросах, касавшихся Коррин, напротив, воспитывала ребенка по своему плану, которому всегда ревностно следовала.

В первые недели Коррин пыталась протестовать и просила отослать миссис Уортингтон назад.

— Я хочу остаться с тобой, мамочка, — горько плакала она. — Я не люблю ту другую тетю.

— Коррин, дорогая, ты знаешь, я бы с удовольствием сделала бы это, если бы нас было двое. Но на этом настаивает твой отец. Он считает, что ты должна иметь гувернантку, а даже если я и не соглашусь, он не отошлет ее назад. Самое лучшее для тебя — подчиниться миссис Уортингтон.

Несмотря на мою неприязнь к миссис Уортингтон, я быстро оценила ее способности и хотела, чтобы Коррин усвоила все те манеры, которых не было у меня. Программа миссис Уортингтон состояла из уроков по этикету, танцам, риторике. По иронии судьбы Коррин также стали учить игре на пианино.

Гувернантка была уверенной и даже надменной женщиной, ростом почти сто семьдесят сантиметров. В одежде она была консервативной Викторианкой, однако, у нее были и великолепные платья, блузки и юбки из тонкого шелка, ситца и тафты. Волосы ее всегда были аккуратно уложены. Она вставала очень рано по утрам и тщательно приводила себя в порядок, словно собиралась на прием к королеве.

Она не наносила грима и все свободное время или читала в комнате, или совершала прогулки в окрестностях Фоксворт Холла. Даже если погода стояла пасмурная, она совершала свой ежедневный моцион. Она очень тщательно следила за диетой и поддерживала довольно стройную фигуру для женщины своего возраста.

Перед нею я чувствовала себя студенткой, потому что она не совершала ничего, не превратив это в урок для Коррин, наставляя ее, как правильно держать ложку и вилку, как протягивать руку за каким-либо блюдом на столе, как держать правильную осанку, приветствовать людей — во всем она наставляла Коррин, до конца убедившись в том, что ребенок все правильно понял и усвоил.

По решению Малькольма Коррин, в отличие от мальчиков, которым до 5 лет не разрешалось садиться со взрослыми за обеденный стол, было приказано обедать вместе с нами.

Именно по этому вопросу между мной и мужем чаще всего возникали споры. Коррин стала обедать вместе с нами с 3-х лет. Малькольм и я изумились, когда увидели, как миссис Уортингтон появилась, держа Коррин за руку. Малькольм засиял и показал на стул рядом с ним. Коррин хотела встать на него, но миссис Уортингтон тут же ее пресекла. «Коррин», — только молвила она, и ребенок осекся. Я была поражена такой послушности. Несмотря на то, что миссис Уортингтон пробыла у нас лишь неделю, а Малькольм нежно холил дочь, в ней уже стало заметно упрямство. Она порхала, словно птенец с ветки на ветку, от одного занятия к другому, ни на чем не сосредоточиваясь.

Я чувствовала, что эти нежно-голубые глаза были лукавы. В ее красоте и в умении обвести Малькольма вокруг пальца было что-то проказливое. Он не мог отклонить ни одно из ее требований. Стоило ей лишь бросить на что-либо свой взгляд, как он готов был бежать и достать это. Когда бы он ни брал ее на прогулку, она возвращалась, держа в руках новые игрушки или куклы. Всегда на ней был ослепительный новый костюм или новые туфли. Она вбегала в дом, прыгая на одной ножке. При этом смех ее разносился по всему дому. Малькольм требовал, чтобы ее золотистые волосы расчесывались по сто раз на дню, и они отливали ярким блеском, делавшим ее лицо поистине ангельским. Они были заплетены в длинные косички, доходившие до плеч. У нее был прекрасный цвет лица с момента рождения. С каждым днем она делалась все краше.

Я восхищалась каждым ее движением: бегала ли она по дому или осторожно ступала по ковру, тем, как она подносила еду ко рту, нежно прикасаясь к пище, воображая себя, вероятно, сказочной принцессой.

Я догадывалась, что Коррин очень проницательна и сразу поняла, что ее отец хотел, чтобы она подчинялась миссис Уортингтон, а если ей удастся выполнить все задания миссис Уортингтон, то она будет иметь еще большее влияние на Малькольма. Он молился на нее, а если, стоя перед ним, она выполняла приказы миссис Уортингтон, он просто сиял.

Итак, с рождения она стала способным учеником. Она всякий раз останавливалась и оглядывалась на миссис Уортингтон, которая стояла прямо и неподвижно, скрестив руки перед собой в ожидании, когда Коррин выполнит ее распоряжение.

— Мы медленно идем к столу, — говорила она, — как и подобает молодой леди. И помни, как следует садиться, — добавила гувернантка.

Коррин тотчас распрямляла спину, поднимала высоко голову с характерным для Фоксвортов выражением наглости. Мальчики и я восхищенно следили за ней. Малькольм поднимался и отодвигал ее стул, что никогда не делал для меня, даже в первые недели нашего брака. Коррин оборачивалась к миссис Уортингтон, та кивала, и Коррин благодарила: «Спасибо, папочка».