Чтение онлайн

– Договорились. Завтра утром я за вами заеду. А правда, что Ройбахи практически были в разводе?

Панин усмехнулся.

– Однако вас хорошо информируют. Да, это правда. Вообще барону надо бы поставить памятник. Честно говоря, я был уверен, что Сашка не продержится и месяца после свадьбы. А они прожили целых одиннадцать лет. Впрочем, я не должен сплетничать о наших семейных делах.

– У меня будет еще одна просьба, Владимир Георгиевич.

– Не много ли просьб на сегодня, подполковник?

– Вы не должны никому говорить об архиве. Даже вашим кураторам из «Ратника».

– А где мои гарантии, Алексей?

– Ну, вы можете сообщить, что едете со мной, или даже взять с собой охрану, только об архиве не говорите.

– Хорошо, я вам верю, охрана мне не нужна.

На веранду вышел генерал.

– Как вам наш зять, граф?

– Хорош, хорош. Настоящий каратаевский зять. В нашей семье женщины всегда питали слабость к военным. А как там наши дамы?

– Договариваются на завтра. Лидочка приготовила баронессе программу. Хочет показать Москву. Красную площадь, Кремль, а вечером в Большой.

– И Эмилия согласилась?

– О, она в восторге.

– Неисповедимы пути Господни, – пробормотал Панин.

– Владимир Георгиевич, мне Леша сказал, что завтра вы у нас обедаете, – обратилась Лена к Панину, выходя на веранду.

– Да, если не прогоните.

– Мне надо с вами посекретничать.

– Я к вашим услугам.

– Скажите, только правду, что вы обычно едите? Ну, какие ваши любимые блюда?

– О, вы вряд ли сможете мне угодить, дорогая.

– Ну дайте мне шанс, – засмеялась родственница.

– Тогда, пожалуйста, приготовьте селедочку в подсолнечном масле с лучком, черный хлеб и вареной на пару картошки в мундире. Картошки побольше.

– Вы надо мной издеваетесь.

– Нисколько, дорогая. – Панин обнял Лену за плечи. – Ведь мы с тобой одной каратаевской крови, Лёка. Можно, я тебя буду называть семейным именем?

– Конечно.

– Ну вот, значит, и вкусы у нас должны быть одинаковые. Согласна?

– Согласна, – засмеялась Лена. – Будет вам картошка.

– И сала, если можно, с базара. Меня как-то в Москве угощали, мне очень понравилось.

– И что, вы всегда так, – Лена запнулась, подбирая нужное слово, – демократичны в еде?

– Нет, обычно держу марку. Но тут я среди своих, могу позволить себе расслабиться.

– Ты действительно решил отдать ему архив? – спросила Лена перед сном, прижавшись щекой к плечу Розума.

– Да, а что? Он Каратаев и имеет на архив такое же право, как вы с матерью.

– И этот листок с чердака тоже?

Розум помолчал, заворочался и нехотя ответил:

– С листком я пока повременю. Посмотрим, как будут развиваться события.

Нелюдово, март, 1791 г.

Отставной бригадир Антон Петрович Самарин встречал генерал-поручика Левашова, своего старого однокашника, в своем имении Нелюдово. Старики расцеловались, поднялись на крыльцо с колоннами и прошли в гостиную. Левашов с удовольствием разглядывал стены, сплошь увешанные холодным оружием.

– Хорошо живешь, Антоша. Рад за тебя. Сколько душ-то у тебя?

– Полторы тысячи наберется.

– Богат, богат, как Крез… – Левашов одобрительно осматривал убранство барского дома.

– Да уж, спасибо тетке, оставила наследство, а то так бы в бревенчатых хоромах на полатях и помер.

– А помнишь, в полку на хлебе да на квасе, без жалованья? – мечтательно улыбнулся генерал.

– Да что, Иван, былое вспоминать… Ты зачем приехал-то? Ты же у нас важная птица. При светлейшем.

– При нем, дай ему бог до ста лет прожить. Ты с дороги-то покормишь? – Левашов хитро подмигнул Самарину. Бригадир пожал плечами и отдал распоряжения.

На обед подали копченых перепелов, грибков, капусты квашеной, рыбки соленой, холодную буженину, запеченных карасей, водки, настоянной на орешках, и несколько ягодных наливок.

– Извини, что по-простому, гостей не ждал.

Отобедав, старики уселись в гостиной пить глинтвейн.

– Перепела у тебя знатные, – похвалил столичный гость.

– Сашка настрелял, когда летом в отпуске был.

– Где он сейчас?

– К невесте уехал. Тут недалеко. Усадьба Старыгиных.

– Как он после ранения? Излечился? – продолжал расспрашивать однополчанин.

– Рука зажила, а головой мается. Удар был больно сильный. Я думаю, контузия.

– Читал, читал в реляции. Герой! Слышал я, они казну ханскую отбили?

– Ты не крути, Иван Петрович. За этим приехал?

– За этим, Антоша. Платон меня послал.

– Зубов?

– Он.

– Что ему от нас нужно?

– Говорят, Сашке сабля ханская досталась. А сабелька-то не простая. С достопамятных времен у Чингизовых наследников она знак ханской власти. Родовая вещь. Да и каменья на ней знатные. Больших денег сия сабля стоит.

– Сашка ее в бою взял. По всем законам она его. Как можно трофейное оружие забирать?

– Да я разве не понимаю? А что делать? Платону французский посланник нашептал: «Бесценная вещь, сам Селим справлялся». Ну, он и закусил удила – хочу саблю, и все. Папенька его, обер-прокурор, сразу дознание учинили, кто ханскую казну взял. Ну и добрались до твоего Сашки, нашлись доброхоты, подсказали. Не горячись, Антоша, отдай саблю, а то времена сейчас сам знаешь какие. Накликаешь беду и себе, и мне, и Александру.

– Времена всегда одинаковы. Кто кровь проливает, а кто на дворцовых паркетах шаркает да под одеялом себе чины зарабатывает. Ну да ладно. – Старик подумал, уперев руки в колени, встал и вышел в залу. Встав на оттоманку, бережно снял со стены саблю и вынес Левашову. Левашов восхищенно разглядывал оружие. Вдоль отделанных золотом ножен сабли светились рубины и изумруды отменной чистоты и размера. По золоту вилась арабская вязь. В рукояти сверкали два крупных алмаза.

Генерал вынул саблю из ножен. Клинок равномерного изгиба заканчивался широкой елманью. Булатная сталь потемнела от времени и в отблесках каминного огня казалась черной.