Чтение онлайн

На чердак вела дверка, проделанная в потолке верхнего этажа. Уэксфорд велел Вердену принести из гаража лестницу и обследовать чердак. Он оставил Гейтса с Друри внизу, а сам направился к своей машине. По ходу дела он соскоблил немного грунта с шин голубого «форда».

Моросил мелкий дождик. Было десять часов вечера, а уже стемнело, необычно рано для вечера в начале лета. «Допустим, что Друри убил ее в половине шестого пополудни, — раздумывал Уэксфорд, — но ведь был еще день, светло, и зачем надо было зажигать ту спичку? Однако все-таки тот, кто ее убил, зачем-то зажег спичку. Из всех улик оставить на месте преступления только одну-единственную спичку, ничтожнейшую улику, по которой вряд ли можно обнаружить преступника! А почему она не заплатила за газеты, и чем она занималась те несколько долгих часов после того, как ушла из дома, и до момента встречи с Дуном? И почему Друри так сильно перепугался? Друри ужасно чего-то боится…». Как и Берден, Уэксфорд тоже заметил сходство между Друри и Роналдом Парсонсом. «Вполне разумно было бы предположить, — рассуждал Уэксфорд про себя, — что подобный тип человека, то есть мужской тип, привлекал Маргарет Парсонс, а потому она и подобрала себе мужа, похожего на ее первого возлюбленного. Подобрала себе и по себе».

Уэксфорд включил фары; нажав на кнопку, привел в движение дворники на ветровом стекле и поехал в Кингсмаркхэм.

Ночью дом выглядел, как неприступная крепость. Фары осветили серый гранит, тускло мерцающий из-под голых стеблей глициний, зловещей зеленовато-желтой паутиной опутавших стены дома.

Кводранты давали кому-то ужин. Уэксфорд поставил машину рядом с черным «демлером» и поднялся по ступенькам к парадным дверям. Он позвонил несколько раз; прошло некоторое время, и наконец дверь очень медленно, как бы нехотя, открылась. Перед ним стоял сам Кводрант.

На ужине у миссис Миссал он был в обыкновенном пиджачном костюме. У себя дома, в присутствии жены и гостей, он счел более уместным ради такого торжественного случая облачиться в вечерний туалет для приемов. Но ничего кричащего, шикарного в его наряде не было — никакой жилетки с затейливым рисунком, никакого голубовато-синего смокинга с искрой; он был в черном, строгом, безукоризненно скроенном смокинге, а рубашка — Уэксфорд иногда любил ввернуть подходящую цитату — рубашка была «белее снега на вороновом крыле».

Кводрант стоял в дверях и молчал, глядя мимо Уэксфорда в угрюмую темень сада. Он застыл в позе недружелюбного высокомерия, и гобелены за его спиной, служа соответствующим фоном для его фигуры, усиливали это впечатление. «Смелее, — приказал себе Уэксфорд, — Кводрант всего-навсего обыкновенный адвокат из небольшого провинциального городишки».

— Мне бы хотелось еще раз поговорить с вашей женой, мистер Кводрант.

— В столь поздний час?

Уэксфорд посмотрел на свои часы, и Кводрант одновременно приподнял манжет белоснежной рубашки: в приглушенных огнях холла сверкнул серебряный браслет, украшенный ониксом. Кводрант взглянул на платиновый квадрат циферблата своих часов, приподнял брови и произнес:

— Все это крайне неудобно, — и не двинулся с места, давая понять, что не Желает впускать Уэксфорда в дом. — Моя жена не отличается крепким здоровьем, и кроме того, сегодня у нас ужин — торжественный ужин, мы принимаем ее родителей…

«Старика Роджерса с женушкой, хозяев Помфрет-Холла, богатого поместья», — попросту, от себя мысленно прибавил Уэксфорд. Он продолжал стоять в дверях, как скала, непоколебимо и грозно.

— Ну, хорошо, — сказал Кводрант. — Но только не долго, я вас очень прошу.

В холле Уэксфорд ощутил легкое движение позади себя, — на фоне кудрявых дерев гобелена мелькнула коричневая тень, — торопливыми шажками направлялась куда-то няня миссис Кводрант.

— Я думаю, вам лучше пройти в библиотеку.

Кводрант провел Уэксфорда в комнату с книжными шкафами и кожаными синими креслами.

— Поскольку вы находитесь при исполнении служебных обязанностей, я не предлагаю вам выпить, — Кводрант говорил определенно с ехидцей и тут же улыбнулся, как хитрый котик, показав зубки. — Извините, я вас оставлю на минуту, — сказал он, — пойду схожу за женой.

Кводрант повернулся с грацией танцора, исполняющего замедленное па, и удалился, плотно закрыв за собой дверь. Уэксфорд остался один в стенах сумрачного кабинета.

«Кводрант не пожелал, чтобы кто-то вторгался в семейное торжество, — подумал Уэксфорд. — Он явно нервничает, в нем чувствуется какой-то смутный страх, и он умело его прячет под маской светского человека, а для этого требуется огромное самообладание».

Ожидая миссис Кводрант, Уэксфорд начал рассматривать книги. Тут были сотни и сотни книг, стоявших на полках книжных шкафов в несколько ярусов, от пола до потолка. Книги закрывали все стены; в бесчисленном количестве томов поэзия и проза викторианской эпохи, поэзия семнадцатого и восемнадцатого веков тоже в огромном количестве. Уэксфорд пожал плечами потрясенный. Да, в Кингсмаркхэме и вокруг него встречались дома, подобные этому, бастионы, скрывающие роскошь и богатство, с великолепными коллекциями книг в огромны! библиотеках…

Фабия Кводрант вошла почти не слышно. На ней было черное длинное платье. Уэксфорд вспомнил вычитанную им где-то фразу по поводу того, что в цветовой палитре черный цвет отсутствует, такого цвета нет, что это черная дыра, поглощение света. Она выглядела веселой, но, как ему показалось, была немного перевозбуждена; поздоровалась с ним весьма жизнерадостно:

— Приветствую вас, господин главный инспектор.

— Я надолго вас не задержу, миссис Кводрант.

— Присядьте, пожалуйста.

— Благодарю вас, но только на секунду, — он наблюдал, как она села в кресло и сложила руки на коленях: бриллиант на левой руке сверкал, как звезда в ночи, на черном бархате ее вечернего платья.

— Я прошу вас рассказать мне все, что вы знаете и помните о человеке по имени Дадли Друри, — сказал он.

— Я училась тогда в последнем классе, заканчивала школу. Маргарет сказала мне, что у нее появился молодой человек. Думаю, это был ее первый молодой человек. Точно я не знаю, но, наверно, так оно и было. Странно, прошло всего двенадцать лет, господин главный инспектор, а как все изменилось. Мы в наши молодые годы были совсем не такие, как нынешняя молодежь. Тогда вовсе не считалось, что если девушка в восемнадцать лет еще не имеет своего молодого человека, то с ней что-то не в порядке, она какая-то особенная. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Она говорила медленно, старательно выговаривая и немного растягивая слова, как будто читала нотацию маленькому мальчику. Что-то в ее манере ужасно раздражало Уэксфорда. «Интересно, — думал он, — приходилось ли ей когда-нибудь в жизни спешить по делам, глотать непрожеванный бутерброд у уличной стойки и сломя голову нестись, чтобы не пропустить свой поезд?».

— Считалось, что в этом есть что-то необычное, но не более того, отнюдь не из ряда вон выходящее. Маргарет не представила меня своему молодому человеку, но я запомнила, как его звали, потому что его имя было созвучно «Друри Лейн» [4] , и такой фамилии я никогда раньше не слышала.