Шрифт:
Глава 1
Октябрь, 1814 года, Бакингемшир
Скрип колес по гравию и перестук копыт уставшей упряжки возвестили о прибытии еще одного экипажа. Капитан Сэмюел Пеллоу, еще недавно служивший в королевском флоте его величества, сидел перед кружкой эля в распивочной «Синего кабана» и смотрел в маленькое окно, выходящее во двор гостиницы, как вновь прибывший экипаж останавливается. Хозяин выбежал навстречу еще одной компании, вынужденной прервать поездку из-за сильного ливня.
Сэмюел сам правил коляской и приехал в гостиницу с полчаса назад. После стольких лет службы в море он не боялся дождя, но чувствовал себя куда более свободно в шторм, на раскачивающейся палубе, чем когда управлял упряжкой измученных лошадей, тащившихся кое-как по размокшим ухабистым дорогам. Поэтому и решил переждать непогоду в сухой распивочной в обществе двадцати – тридцати единомышленников.
Гриссом, хозяин гостиницы, был в восторге от такого количества посетителей, поскольку деревня Аппер-Хампден находилась между почтовыми станциями, и, судя по всему, «Синий кабан» нечасто бывал набит битком.
Здание было старым, выстроенным лет двести назад, обшитым черно-белыми планками, с остроконечной крышей и надстроенными верхними этажами, пьяно нависавшими над двором. И все же для такой маленькой деревушки гостиница была довольно уютной. Но вот конюшни уже были забиты каретами, колясками, двуколками и лошадьми, так что места совсем не оставалось. Однако это обстоятельство не омрачало настроения хозяина, стоявшего с большим зонтом, под которым он провожал гостей к дверям.
Сквозь залитые дождем стекла в мелких переплетах Сэм разглядел сразу два больших экипажа с гербами на дверцах. Он не смог как следует рассмотреть гербы, что, впрочем, значения не имело. Все равно он не умел их различать. Но, судя по угодливым поклонам хозяина, в гостиницу заглянул кто-то из аристократических кругов.
Насквозь промокший ливрейный лакей спрыгнул с запяток, опустил лесенку и открыл дверцу. Какая-то дама вышла из кареты и под защитой огромного зонта была немедленно препровождена к входу в гостиницу. За ней следовала вторая, видимо горничная, потому что никто не подумал прикрывать ее зонтом. Поспешно накинув капюшон на голову и прижимая к груди большую кожаную шкатулку, она побежала к дому. Из второго экипажа показался настоящий громила, перекинулся словечком с другими лакеями и конюхами, подошедшими, чтобы распрячь лошадей, и ворвался внутрь.
Сэм продолжал мирно наслаждаться элем, мысленно отметив, что в передней поднялась суматоха. В распивочную доносился голос миссис Гриссон, очевидно, она куда меньше мужа была довольна таким наплывом посетителей. Она так властно раздавала приказы маленькому штату слуг, что Сэм улыбнулся. Пожалуй, миссис Гриссон могла бы прекрасно заменить боцмана в любом морском бою!
Уловив слова «лучшая комната» и «ваша светлость», Сэм насторожился. Значит, прибыла герцогиня?
Легкая тревога скрутила мышцы живота. В свое время он знал нескольких герцогинь, но лишь одна все еще жила в дальнем уголке его сердца, хотя они не виделись много лет и их последняя встреча была не из приятных. Он имел глупость надеяться, что именно эта герцогиня станет его герцогиней. Жила она в Лондоне. И поэтому, оказавшись в Англии, он избегал этого города как чумы, не хотел снова столкнуться с ней: слишком жива была в памяти последняя встреча. Он так и не понял, какие чувства питал к ней, и эта неопределенность не давала покоя. Но сейчас они находятся слишком далеко от Лондона, так что это наверняка какая-то другая герцогиня. Англия буквально кишит герцогинями!
Но Сэм почему-то не сводил глаз с двери, выходившей в маленькую переднюю, где столпилось несколько человек. Центром внимания, конечно, была герцогиня. Жена хозяина то и дело приседала в реверансе, ухитряясь попутно посылать горничных с различными поручениями, а здоровяк из второго экипажа маячил поблизости, отгоняя зевак.
Сама леди казалась совершенно невозмутимой: очевидно, вся эта суета на нее не действовала. Она стояла спиной к Сэму, но что-то в ее осанке указывало на принадлежность к высшему обществу.
На ней была длинная ротонда из темно-синего бархата с несколькими пелеринами в подражание мужскому пальто и такого же цвета шляпка, Сэм не разбирался в женской моде, но даже он понимал, что наряд ее элегантен и, вне всякого сомнения, очень дорогой.
Герцогиня кивнула хозяину и, повернув голову, что-то сказала здоровяку. Увидев ее профиль, Сэм тихо охнул. Господи, это она! Жена герцога Хартфорда. А ведь когда-то, очень давно, они любили друг друга.
Почти двадцать пять лет назад. Время разлучило их, и все же Уилемина до сих пор не потеряла способности заставить его сердце хаотически колотиться.
Почти против воли Сэм поднялся и зашагал навстречу ей. Навстречу герцогине Хартфорд.
Пропади он пропадом, этот дождь! Уилемина надеялась к вечеру добраться домой, но нет ничего более неприятного и неудобного, чем путешествие в бурю. Сейчас немногим больше полудня, так что через час-другой, возможно, дождь прекратится, но такая задержка еще больше отсрочит прибытие в Лондон. Поэтому она предпочла остановиться в этой забавной маленькой деревушке и провести здесь ночь. В Лондон они отправятся с утра, когда погода будет более благоприятной.
Она велела Смитону, своему многострадальному управителю, устроить слуг и уже хотела идти наверх, когда краем глаза заметила какое-то движение в распивочной.
Некий необъяснимый порыв заставил ее обернуться и присмотреться повнимательнее. Какой-то человек направлялся прямо к ней. Лица его она не смогла рассмотреть, так как оно оставалось в тени, но его фигура была видна довольно хорошо.
Он был высок, широкоплеч, узок в талии и держался так прямо, что был похож на военного. Судя по тому, как целеустремленно он шагал к ней, Уилемина подумала, что они, должно быть, знакомы.
Но кто он? Если один из прежних любовников, она с удовольствием проведет с ним время в воспоминаниях о былом. Только бы он не оказался одним из тех мужчин, которых она отвергла, – тогда их встреча окончательно испортит и без того неудачный день.
Но тут он подошел ближе, и у Уилемины отчего-то сжалось сердце. Когда она наконец увидела его лицо, у нее перехватило дыхание. Теперь она знала, кто перед ней.
Сэмюел Пеллоу улыбнулся чуть кривоватой улыбкой, которую она так любила когда-то, и назвал ее по имени: