Чтение онлайн

– Однако, – Григ на бегу посмотрел на часы, – Виолетта запаздывала уже на четыре с половиной минуты. Что могло приключиться? Или дело вовсе не выгорело?..

Тогда – всё!

Хана!

Может, и не всем, но ему-то – точно.

И только Григ представил выражение лица Кости, когда его, связанного, втолкнут на балкон, с которого Дум-Дум любил обращаться к народу, как со стороны Тимирязевской ударил грохот разорвавшегося снаряда. И тут же – еще один.

Началось!

Неодруиды, сидевшие в защищенной огневой точке, лупили прямой наводкой по атакующим их механоидам!

И как бы в подтверждение этого по крышам академии, словно раскат грома, возвещающий приближение бури, шарахнул рев Шатуна.

Даже Григу показалось, что сердце дало сбой, а кровь в венах запузырилась, как минералка в только что распечатанной бутылке. Рев Шатуна был воистину страшен, как гнев господень. А может, и еще страшнее. Потому что, насчет гнева господнего – это только разговоры одни. А Шатун – вот он, рядом. Можно восхищаться им. Можно в восторге и ужасе падать пред ним ниц. Только ему все равно. Он даже не заметит этого. Потому что, в отличие от придуманного бога, он – настоящий. И к тому же лишен тщеславия.

От взрыва, казалось, качнулась земля под ногами. В той стороне, откуда доносилась стрельба, к небу взметнулся огненный гриб. Это означало, что механоиды подорвали одну из огневых точек вместе с находящимся в ней боезапасом. Защитный периметр академии был взломан. И механоиды, возглавляемые маленькой игрушечной машинкой Виолеттой, ворвались на Лиственничную аллею, готовые победным маршем проследовать через всю Сельскохозяйственную академию имени Тимирязева.

– Быстрее! – окликнул сталкер Васю, сбившегося было с шага.

Они уже выбежали к бассейну. Справа от них, на пересечении двух аллей, торчал приземистый бетонный куб с узкими, подсвеченными изнутри щелками-бойницами.

Со стороны Лиственничной аллеи прогремел еще один взрыв, перекрывший нестихающую пальбу, и небо вновь опалило огненное зарево.

То, что надо!

На фоне того, что творилось вокруг, кто теперь обратит внимание на двух в панике спасающихся бегством людей?

– Быстрее!

Главное сейчас – не потерять темп и правильно использовать тот выигрыш во времени, который они получили. Уйти, убежать как можно дальше, пока лагерь неодруидов охвачен паникой. Успеть затеряться среди мертвых руин брошенного людьми города.

Гулко ударилась о стену тяжелая дверца люка. Внутри бетонного блока горел яркий свет.

– Эй! – окликнул бегущих выглянувший из люка неодруид. – Что происходит?

– Механоиды! – крикнул на бегу сталкер.

– Много?

– Не знаю… В районе Тимирязевской оборона прорвана!

– Да ты что? – изумленно вытаращился неодруид. – И что теперь?

– Не знаю!.. Ждем приказа об эвакуации!

– А вы куда?

– Туда! – махнул рукой куда-то в темноту сталкер. – Дум-Дум велел!..

И еще быстрее припустил вперед, огибая неуклюжую бетонную конструкцию.

Пробежав метров двести по раскуроченной мостовой, сталкер резко свернул в проход между домами. Обежав угол девятиэтажного жилого дома, он остановился и краем глаза глянул на привалившегося плечом к стене Ваську.

Темнота обволакивала их, как плотный, мягкий, чуть шелковистый изнутри кокон. Откуда-то, должно быть, из открытого подвала, тянуло приторным гнилостным духом. Со стороны Лиственничной аллеи доносилась беспорядочная стрельба. Время от времени ухали разрывы тяжелых снарядов.

На Грига внезапно нахлынуло странное ощущение, будто все, окружающее его, было нереальным. Он чувствовал себя словно зависшим в пограничном состоянии между сном и явью. Он уже не спал, но еще и не проснулся. Хотя, может быть, все было как раз наоборот – он сам был сном, ворвавшимся в реальную жизнь, казавшуюся ему иллюзией.

Такое случалось и прежде. Не часто, но случалось. И Григ знал, что должно было за этим последовать.

Сначала он почувствовал, что ему нечем дышать. Мозг отчаянно сигнализировал о том, что ему не хватает кислорода. Но в горле будто застрял жилистый кусок мяса. Он не мог сделать ни вдох, ни выдох. Хуже того – он не мог позвать на помощь. Еще немного – он упадет на колени и станет корчиться в агонии. Мозг начнет умирать. А следом за ним – и само тело, которое, как ни странно, является для каждого человека набором маркеров, позволяющим произвести самоидентификацию. Хотя было бы куда логичнее, если бы опознавательным символом, определяющим индивидуальность человека, являлся мозг. Ибо, как известно, не по форме носа судим мы о человеке, а по делам его. И каждый наш поступок – это как татуировка, остающаяся на всю жизнь. Как клеймо. Клеймо на мозге. Не смыть, не счистить.

О-ох!!.

Григ с жадностью глотнул воздух. Как будто вынырнул из проруби в тот момент, когда никто уже и не ожидал увидеть его снова.

Стоявший рядом Васька, похоже, даже не понял, что произошло со сталкером. Он пялился в темноту испуганными глазами и беззвучно шевелил губами. Как будто молился.

– Ты чего? – ткнул парня локтем сталкер.

– А?.. – невидящим взглядом посмотрел на него тот.

– Уходить надо.

– Куда?

Взгляд у парня стал чуть более осмысленным, но от этого не менее испуганным.

– А леший его знает, – честно признался Григ. – Пошли.

Он знал главное – на месте оставаться нельзя.

Сталкер достал маленький фонарик и осторожно, прикрывая луч света ладонью, чтобы со стороны не было видно, посветил под ноги и немного вперед. Здесь уже была не территория академии, и аномалии светящимися звездочками тут никто не отмечал. Поэтому приходилось быть предельно осторожным. Ночью, в темноте, ничего не стоило угодить в ловушку. По проезжей части идти было бы спокойнее. Там хоть и асфальт раскурочен, а все равно аномалии реже встречаются. Да и заметнее они там. Однако ж и человек на дороге тоже, как мишень в тире.

Когда нужно было выбирать между двумя смертельными опасностями, Григ отдавал предпочтение той, исход встречи с которой в меньшей степени зависел от воли случая. Вляпаться в аномалию можно было по собственной неосмотрительности. А пуля, что разнесет тебе голову, могла прилететь откуда угодно. Так ведь к тому же дурой могла оказаться и не только пуля. Тот, кто нажимал на курок, мог даже не знать, куда, зачем и в кого стреляет. Поэтому Григ решил идти между домами.

Пока со стороны Лиственничной аллеи доносилась стрельба и грохот взрывов, преследования можно было не опасаться. Заваруха там, судя по звукам, только-только входила в стадию азартного месилова. Когда фактор неожиданности уже утерян и перестрелка не наносит особого ущерба ни одной из участвующих в ней сторон, все начинают получать от нее некое извращенное удовольстие. И, в принципе, такая ситуация может сохраняться очень долго.