Рыжая
Шрифт:
В воздух поднялась золотая пыльца, и аромат тиды наполнил комнату. А из коробки передо мной взлетело невероятного цвета платье. Светло-зеленый микерский шелк играл на свету, вышивка расцветала на подоле потрясающими узорами. Маленькие аккуратные пуговички вдоль каждого рукава и от пояса к горловине пели нежным звоном… Оно было живое и приветствовало меня!
Это его я видела в витрине торгового центра Тоусэла, когда была там с одноклассниками на выставке в прошлом фазисе. Я улыбнулась от счастья и едва коснулась нежной ткани подушечками пальцев, боясь развеять магию. Платье отзывчиво заиграло подолом, а рукава потянулись ко мне…
«Кто бы это ни прислал, он подарил новое волшебство…»
Я потянулась к платью, чтобы вдохнуть его новый аромат…
– Откуда это?– спросил сонным голосом Игнат, просунув голову в дверь.
Я затихла, внутри напрягся каждый стебелек, поднялась с колен и прикрыла платье спиной.
– И кто тебе присылает эти подарки?– пройдя к кровати, недовольно проворчал он.
Потом еще что-то… А я опустила глаза и смотрела на маленькую букашку в крохотном радужном платье, которая переползала через порог комнаты, стремясь успеть вылететь в открытое окно к своим деткам.
«Она почувствовала золотую пыльцу и хочет украсить платья своих деток… И я с ней поделюсь, как только мы останемся одни…»
– Я с кем разговариваю?!– прозвенел голос брата над ухом.
– Я не знаю. Мы каждый год говорим об этом,– вздрогнула я и настороженно повернулась к нему.
– Дай его сюда,– резко наклонился он и схватил платье.
– Это мне прислали, ты не можешь его забрать!– громко взмолилась я и ухватила нежную ткань за край подола. Оно погибнет в его руках!
– А ну дай сюда!– разозлился Игнат и дернул платье на себя.
Я вцепилась в материю и просто не могла разжать пальцы. Игнат протащил меня за собой на несколько шагов, а размахнувшись другой рукой, грубо отпихнул назад. Потеряв равновесие, я выпустила платье и, не удержавшись на ногах, изо всей силы села на подлокотник кресла. Острая боль в паху на мгновение ослепила, и я потерялась. Кресло покачнулось и начало валиться набок вместе со мной. Размахивая руками, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь, я не нашла опоры, а зацепившись ногой за что-то, поскользнулась и налетела лицом на угол стола. Вокруг и внутри послышался такой треск…
От удара в глазах потемнело, а лицо на мгновение онемело, а потом словно кто-то въехал в меня со всей скорости на аэромобиле и раздавил… Боль взорвалась в каждой клеточке тела. Я закричала, но сразу замолкла, потому что дышать стало трудно… даже почти невозможно… Я испуганно раскрыла рот и стала делать резкие вдохи, а с подбородка что-то закапало…
– Эй, что там за шум?– послышался голос отца из коридора.
Игнат схватил меня за руку, дернул к себе и испуганно отшатнулся.
– Кому-нибудь расскажешь, и я тебя побью!– прошипел он и бросил платье на кровать.– Да ничего, она тут от радости упала…
– Сашка?!– вскричал отец, когда увидел меня. А я кроме боли ничего не могла понять. Все вокруг кружилось. И я задыхалась…
– А ну быстро вызывай аэротакси!– велел отец брату, и тот убежал.
Я, наконец, дотронулась до лица рукой, потому что казалось, что оно у меня исчезло, и ощутила что-то теплое, мокрое и липкое… А нос и вовсе не чувствовала…
Примерно через пятнадцать минут я оказалась в медицинском кабинете. Уже знакомая ассистентка врача Меда суетилась вокруг. А в моих мыслях крутилось одно: «Мое платье убили… Оно треснуло, когда Игнат оттолкнул меня… И ничего уже не исправить… Неужели так будет всегда? Я верила своим цветам, а они обещали защищать меня…»
И я хотела кричать на всю Вселенную: «Так не может быть!», но молча смотрела, как бардовые капли, словно слезы, падают мне в ладони…
– Привет, Саша Малых,– вошел врач Джон Саманти, просматривая свой визор.
Я лишь подняла глаза и снова опустила: трудно было смотреть вверх.
– Давай-ка посмотрим на твое лицо… Саша, посмотри на меня…
Я нерешительно подняла голову и закашлялась, оттого что кровь потекла в горло.
– Тише, тише,– тут же Саманти аккуратно опустил мою голову рукой и ощупал переносицу.– Так… Все ясно… Меда, переодень Сашу и подготовь к операции. Я подойду через минуту…
Услышав «операция», я закрыла глаза и беззвучно глубоко вдохнула ртом. Внутри дрожало и холодело…
Врач вернулся через минуту, как и обещал. Меня положили в длинное кресло и пристегнули прозрачными ремнями.
– Я сделаю тебе обезболивающий укол. Ты не будешь мне мешать, отворачиваться, дергаться?
«Не буду»,– как могла, покачала головой я.
– А ты все такая же молчунья?– мягко улыбнулся он.– Хорошо. Но перед тем, как сделать укол, спрошу: у тебя еще что-то болит?
Я не решалась ответить и напряглась, но ощутив пульсирующую боль внизу живота, кивнула и провела рукой от живота к бедрам. Не могла показать точнее: болел живот, копчик, пах… Но больше всего внутри, там, куда никому не добраться…
– Не возражаешь, если я осмотрю тебя, пока начнет действовать релаксант?
После легкого укола с двух сторон от носа я ощутила легкую слабость и закрыла глаза…
Проснулась оттого, что услышала громкий голос отца. Я огляделась и обнаружила себя все еще пристегнутой к креслу и с чем-то огромным перед глазами – это что-то было на носу. Голова тяжелая. Поморщиться не удалось – лицо онемело. Но чуть повернула голову к двери приемной врача и прислушалась.
– Андрей, расскажите, как это случилось?
– Я не знаю, меня не было дома. Сын сказал, что она упала.
«Зачем он лжет? Это ведь не он сделал?»– не поняла я.
– У девочки сломана переносица, хрящ раздроблен, есть смещение лицевой кости и множественные повреждения крупных сосудов и нервов. От простого падения такого не бывает… А еще у нее нарушена целостность слизистой складки влагалища…
Я поняла только про нос, все остальное даже представить себе не могла, что это такое. Но внутри похолодело еще больше.
– Это что еще?– недоуменно спросил отец.