Рюрик
Шрифт:
Теперь этот грозный старец, гневный, раздражённый, стоял пред перепуганным старейшинским сыном, не смевшим поднять на него глаз.
Несколько мгновений старец, казалось, не узнавал юноши.
– Вадим, сын старейшины, уважаемого всеми ильменскими родами Володислава!
– воскликнул он.
– Так это ты осмелился, дерзкий, вступить в это священное место?
– Выслушай, отец, умоляю тебя, - робко вымолвил Вадим, - я скажу тебе всю правду…
– Нечего мне слушать… Я сейчас созову всех верных Перуну, и мы поступим с тобой, как приказывает закон… Ты осмелился нарушить завет, и грех твой падает на твою голову.
Суровый старик поднёс руки ко рту, готовясь закричать что было сил, но Вадим ухватил его за край одежды и заговорил просительно:
– Не зови, отец, дай мне сказать тебе правду, при других я не скажу… Помедли… Ты всегда успеешь осудить меня!..
– Ну, говори, - согласился наконец Велемир, - горе тебе, если ты солжёшь… Перун покарает и тебя, и род твой. Говори скорей, пока не пришли сюда служители Перуна.
– Я с варягом Избором переплывал озеро, - начал торопливый рассказ Вадим, - ты знаешь, отец, какая разразилась буря, мы выбивались из сил, борясь с волнами… Вдруг огромный вал опрокинул наш чёлн и затем выбросил нас на песчаную отмель этого берега.
– Если это было так, то вы и должны были оставаться на ней, призывая к себе на помощь, а не забираться сюда, где скрыты сокровенные тайны божества…
– Я так и поступил, отец…
– Однако ты здесь… Где же этот дерзкий варяг?
– Выслушай дальше… Собравшись с силами, я хотел сделать так, как говоришь ты, хотел даже устроить плот, чтобы перебраться на нём по Ильменю в другое место, но этот Избор… Знаешь ли, он отказался от Перуна, он не верит более в его силу, могущество и долго мне говорил о каком-то другом, неведомом Боге…
– Отступник! Смерть его ждёт за это преступление!
– с гневом воскликнул Велемир.
– Где он, где? Не скрывай его. Горе тебе, если ты его осмелишься укрыть.
– Он уже наказан за своё отступничество… В тот миг, когда он произносил хулы на великого Перуна, вдруг явился из чащи страшный перынский волхв, о котором ты столько раз нам рассказывал…
– Волхв, ты говоришь?
– с видимым недоверием произнёс жрец.
– Ты сам его видел?
– Да, отец, сам… Страшен он на вид… Ростом он не меньше молодой сосны… Всё тело его обросло густыми волосами, вместо глаз у него раскалённые угли, а из уст вились змеи… Он с воплем кинулся на нас…
– И что же?
– спросил Велемир.
– Он схватил на моих глазах отступника Избора и разорвал его на несколько частей… Я в страхе бежал сюда, пока не упал на этом месте. Теперь тебе известно все, суди меня как знаешь.
Вадим замолчал, с тревогой глядя на служителя Перуна; тот стоял, с видимым смущением ударяя о землю своим жезлом…
– Волхв, волхв, - повторял он, - кто же это может быть? Кто проник в это охраняемое место?
И затем, спохватившись, что сказал слишком многое, чего не должны бы слушать ничьи посторонние уши, он взглянул на Вадима и произнёс:
– Если всё правда, что ты говоришь, Перун помилует тебя… Если тебе удалось избегнуть страшного волхва, ты достоин жизни… Но горе тебе, если это не подтвердится… Где ты видел перынского волхва?
– Пусть идут по оставленным мною следам, и достигнут слуги Перуна того страшного места!
В это время стали один за другим собираться младшие жрецы, с удивлением глядевшие на хорошо им знакомого старейшинского сына.
Велемир заставил Вадима повторить свой рассказ.
– Пойдёмте же туда и посмотрим, прав ли этот юноша, - сказал жрец, когда Вадим закончил.
– Веди нас.
Они тронулись и вскоре достигли той отмели, на которую выбросила буря двух юношей.
– Вот, вот, глядите, тут что-то есть!
– раздались в толпе младших жрецов восклицания.
Велемир жестом остановил их и подошёл сам к тому месту, где на песке валялась какая-то груда.
– Это одежда Избора!
– воскликнул Вадим.
На песке были видны отпечатки ног, кое-где он был пропитан кровью, трава кругом была помята, грубая одежда Избора также была вся в крови.
– Нет более сомнения!
– воскликнул жрец, - Этот юноша прав, страшный перынский волхв снова появился в наших местах!
Он приказал осмотреть весь прибрежный кустарник - там никого не было.
Ничто в лесу не напоминало о присутствии человека…
XIII. МЕЖ ДВУХ ОГНЕЙ
Весть, что в перынской роще снова появился страшный волхв, быстро пронеслась по всем родам, жившим на берегах Ильменя.
Память об этом чудовище была ещё жива в народе. Целые легенды ходили среди ильменских славян о волхве. Засел он у истока большой многоводной реки, вытекающей из Ильменя, и много-много лет сидел там, не пропуская никакого судёнышка из озера в реку.
Только это давно было… Ничего не слыхать уже сколько времени о перынском чудовище…
И вот теперь этот страшный волхв и на суше появился… Что-то будет? Уж не грозит ли родам славянским какая беда?
Первую весть о появлении волхва разнесли перынские жрецы.
– Пойдите и возвестите всем родам славянским о том, как наказывает наш Перун отступников, - приказал им Велемир.
– Усомнился Избор в его силе, в его могуществе, и вот как он грозно покарал его… Так будет и со всяким, и пусть память об этом не изгладится вовеки… Подите и передайте повсюду рассказ Вадима, бывшего свидетелем этого чуда.
И жрецы разошлись по всему прибрежью Ильменя, передавая рассказ старейшинского сына, причём, конечно, каждый из них разукрашивал его так, как подсказывала ему его фантазия.
В род, где старейшинствовал Володислав, отец Вадима, Велемир решил отправиться вместе с юношей.
– Только уважение к твоему отцу избавляет тебя от наказания за дерзость, - объявил старый жрец Вадиму, - но ты должен принести очистительные жертвы.
Юноша с почтением приложился к его высохшей руке и удалился во внутренние покои, отведённые ему Велемиром для отдыха. Никакое чувство сожаления к Избору не шевельнулось в его душе. Он считал себя и раньше правым, а теперь, когда даже сам старый жрец Перуна уверился в том, что молодой варяг сделался жертвой чудовища, Вадим забыл окончательно и думать о судьбе соперника…