Чтение онлайн

— Ну вот и Листвянка, господа хорошие, как и условились. Куда дальше едем-то? — С улыбкой кивнул наш водитель в сторону выглянувшей береговой линии и посмотрел на Василия Ивановича Конева, который сидел с ним по соседству.

— До конца улицы Горной езжай, там нас высадишь. — Ответил ему дед, сидевший вместе со мной и Софьей на заднем ряду.

— О, понял, сделаю. — Водитель вмиг стал серьезнее и зарулил в левый поворот.

Мы быстро нырнули в частный сектор и поехали по узкой улице с односторонним движением.

Не доехав до конца улицы, водитель остановился у таблички «улица Горная, 53». От угла забора начиналась очередь из людей, которая тянулась добрую сотню метров! И в этой очереди стояли самые разные люди — по одежде было довольно просто отделить простолюдинов, дворян, военных, даже явно кто-то иноземцев был! И все эти люди стояли в очереди в большую восьмиугольную юрту, из крыши которой клубился сероватый дым.

— Спасибо, сдачи не нужно. — Кивнул Конев на прощание, забирая сумки из багажника и рассчитываясь с таксистом.

— И что теперь? — Спросил я, когда таксист нас покинул.

— А теперь ждать своей очереди. — Хмыкнув, ответил дед.

— Так, а куда мы приехали? К кому? — Я просто не понимал, зачем мы здесь стоим.

— Мы приехали в гости к моему старому другу. — Ответил дед, и, помолчав, добавил, — а ты приехал к шаману.

— К шаману? — Не понял я.

— Объяснять долго и сложно. Лучше просто дождаться. — Кивнул дед и замолчал.

Странным было и то, что молчали и все остальные — и Конев, и Софья, и все люди в очереди. Все стояли и молча ждали своей очереди к таинственному шаману.

Ждать пришлось долго. Кто-то заходил в юрту и выходил спустя пару минут, кто-то проводил внутри юрты полчаса, кто-то — около часа. И реакция людей, выходящих из юрты тоже была разной. Кто-то рыдал, кто-то смеялся, словно безумец, а кто-то выходил очень задумчивым, не видя ничего и никого вокруг себя…

Но спустя почти шесть часов подошла и наша очередь. Софья уже успела устать, уснуть, проснуться и снова начала интересоваться всем, что её окружало, но все также продолжала молчать.

Мы подошли к ступеням юрты. К нам на встречу вышел бурят, одетый в синий халат с капюшоном, подпоясанный кушаком цвета молодой травы, на манжетах рукавов и по кромке капюшона на халате была вышита тесьма в форме поднимающейся волны, пока бурят спускался к нам, я успел рассмотреть, что синий халат покрыт орнаментом вышивки в форме облаков.

— Добрый день, меня зовут Жаргал, я — ученик Баира Баторовича. Как мне представить вас учителю? — Голос у бурята был молодой.

Ученик обладал ярким Светлым Источником «жизнь — вода — ветер».

— Волков Аристарх Прохорович с внуком и внучкой и Конев Василий Иванович. — Ответил за всех дед и поклонился.

— Приветствую вас. — Поклонился Жаргал в ответ и приглашающим жестом указал на вход в юрту, — прошу вас, проходите.

Мы поднялись по ступеням и вошли под откинутый полог юрты. Внутри по углам юрты царил полумрак, из которого выступала лишь стойка, на которой висела огромная шуба, а в центре юрты горел слабый костер. Над ним висел небольшой чайник. За костром на низком широком кресле сидел бурят, скрестив ноги на турецкий манер. С правой стороны к креслу был прислонен большой бубен цвета кофе с молоком. Лицо его было испещрено морщинами, короткий ежик волос был полностью седым. Тонкие узловатые пальцы держали маленькую глиняную трубку с длинным мундштуком, которая дымилась тонкой сизой струйкой. Одет он был в халат изумрудного цвета.

— Здравствуй, старый друг. — Голос бурята был похож на шелест осеннего ветра.

У меня появилось ощущение, что голос звучит не от бурята, а вокруг меня. Я оглянулся вокруг, но кроме нас, в юрте никого не было.

— Здравствуй, дорогой друг. Я пришел к тебе со всей своей семьей. Окажи нам помощь? — Дед вновь поклонился.

Я перевел взгляд обратно на шамана. И только тут я понял. Старый шаман обладал Темным Источником, который пульсировал с безумной частотой и яркостью! Я впервые видел, чтобы Луч Тьмы мог светиться словно звезда!

— Присаживайся, Аристарх, и вы, гости. — Шаман указал трубкой на ковер с нашей стороны костра. Первым уселся на ковер дед, скрестив ноги, как и шаман. Следом уселись и мы трое. Софья уселась ко мне в ноги.

Пару минут в юрте царила тишина. Шаман курил трубку одной рукой, во второй руке он медленно перебирал зерна длинных четок, в которых было явно больше ста звеньев.

— Молодой рыкарь. — Не спрашивал, а констатировал факт шаман.

— Сможешь помочь? — Дед посмотрел в мою сторону.

— Смогу. — Кивнул шаман, — но без тебя, ты здесь не поможешь мне ничем. Ты, внучка и Василий будете жить в гостинице и видеться с парнем только по вечерам. Остальное время он будет проводить со мной и Жаргалом или в юрте, ночевать также останется в юрте. За три недели я смогу объяснить ему, как встать на Дорогу.

— Благодарю, Баир. — Кивнул дед.

— Забирай Софью и Василия, Аристарх. Оставь Матвея со мной. А сам уходи. Приходи завтра вечером. А сейчас нам есть о чем поговорить с рыкарем. — С улыбкой кивнул Баир Баторович.

Дед, Василий Иванович и Софья поднялись с ковра и, кивнув на прощание, покинули юрту. Софья обернулась на выходе, посмотрела на меня, я подмигнул ей на прощание, и она покинула юрту, держась за руку деда.

Мы остались вдвоем с шаманом.

— Мне говорили о тебе, рыкарь. Но я не думал, что ты прибудешь так скоро.

— Простите, но я не знаком с вами, да и дед вряд ли мог вам сообщить обо мне так быстро. Кто же тогда вам рассказал обо мне? — Прищурился я.

— А ты думаешь, ты единственный, кто может общаться с предками или Небесными Покровителями? — С хитрой улыбкой прищурился шаман, начав чистить трубку и выбивая её в глиняную чашу рядом с собой.

— О каких предках вы говорите? — Не понял я.

— О Белобоге и Чернобоге. Твоих Великих Предках. У вас, русских, их называют Небесными Покровителями. Но мы, буряты, знаем и помним, что каждый род имеет своих Великих Предков, и каждый род обладает покровительством кого-то из Богов, которые основали род, к которому относятся все смертные. И тут нет разницы — кто ты: Одаренный, простой смертный, спящий или рыкарь. За каждым из нас стоит кто-то из предков нашего рода.

Сказать, что я опешил, значит, ничего не сказать. Я ни слова не говорил о Белобоге и Чернобоге, но Баир Баторович только что сказал то, о чем я никому не говорил. Я ведь действительно никому не говорил, что общался с ними несколько раз, а не только в день Принятия Небесного Покровительства!