Чтение онлайн

Глаза Дэйна наполнились слезами.

— Мне никогда не было так страшно, как сегодня, — признался он, когда Элейна вышла из комнаты, уведя с собой слуг. Кенбрук остался наедине с женой и маленьким сыном.

— Я же говорила тебе, Дэйн Сент-Грегори, что ради нашей любви могу вынести все.

— Я слышал, как ты кричала, — проговорил он, вздрогнув. Кенбрук не раз слышал, как люди кричат от боли, но мысль о страданиях Глорианы была для него невыносима.

— Но ведь это же вполне естественно, — сказала Глориана. — Да, конечно, мне было больно, но крик помог мне снять напряжение.

Дэйн взял руку жены в свою и стал целовать ее тонкие изящные пальчики.

— И все равно я принял бы все твои страдания на себя, если бы мог.

Глориана рассмеялась:

— Ну что ты, ни один мужчина не пережил бы родов, вот почему мудрый Господь и поручил это нам, слабым женщинам.

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату заглянула Элейна.

— Пришла кормилица, — сообщила она. — Отнеси к ней Эрика, пока он снова не расплакался?

Глориана улыбнулась и кивнула, но все же неохотно рассталась со своим сыном. Глориана объявила Дэйну, что когда через несколько дней у нее появится молоко, то она сама станет кормить Эрика. Молодая мать вычитала в одной книге, что материнское молоко для ребенка полезнее.

Она похлопала по матрасу, и Дэйн осторожно прилег на краешек кровати, стараясь не побеспокоить Глориану. Потом он нежно обнял ее.

— Иногда я думаю и никак не могу понять, моя дорогая жена, за что Господь наградил меня таким сокровищем, как ты.

Глориана ласково поцеловала его в лоб. Хотя Дэйн никогда бы не признался в этом, но в душе он оставался маленьким мальчиком, нуждающимся в нежности и заботе. Он даже немного ревновал Глориану к своему сыну, которого, впрочем, уже обожал. Дэйн был сейчас абсолютно счастлив, хотя, конечно, предпочел бы заняться любовью с женой. Но он знал, что прежде должно пройти некоторое время, и приготовился терпеливо ждать.

Краем глаза Дэйн увидел, что Глориана нахмурилась.

— Что тебя беспокоит? — спросил он.

— Теперь, когда я подарила тебе наследника, ты возьмешь себе любовницу?

Дэйн приподнялся на локте и удивленно взглянул на Глориану.

— Разве я не говорил тебе тысячу, нет, миллионы раз, что люблю только тебя одну?

Она посмотрела ему в глаза, и по щекам у нее заструились слезы.

— Ведь Гарет держит эту свою Аннабель в домике у озера… А ведь никто так не любит свою жену, как он Элейну.

— Гарет обожает ее, как святой — Господа, но не так, как муж должен любить жену. Я всегда буду верен тебе, Глориана, клянусь в этом нашим первенцем.

Она облегченно вздохнула, прижалась к нему и погрузилась в глубокий здоровый сон.

Много часов, пока она не проснулась, Дэйн пролежал на кровати, держа Глориану в своих объятиях. Ему хотелось, чтобы, открыв глаза, она увидела его.

Глориана улыбнулась, а Дэйн наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в губы.

— Ты не оставил меня, — проговорила она.

— Я никогда не оставлю тебя, — пообещал он. — Никогда.

Когда Эрику исполнилось восемь недель, его колыбельку перенесли из спальни Дэйна и Глорианы в специально обустроенную детскую, где за ним присматривали Джудит и Ильза, кормилица из деревни.

Дэйн был на охоте вместе с Мерримонтом и Эдвардом. Погода стояла чудесная: ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Глориана знала, что муж вернется к вечерней молитве, и хотела все приготовить к его приходу.

С помощью служанок она подмела пол в комнате и покрыла его свежим душистым камышом. Матрас заново набили соломой и ароматными травами. Все светильники почистили и наполнили душистым маслом. На постели поменяли белье, а в камин подложили побольше дров.

Наступили сумерки, когда в комнату внесли большой чан с горячей водой. Был накрыт стол, тот самый, за которым Дэйн и Глориана так любили играть в шахматы. Ужин состоял из холодного жареного мяса, сыра и фруктов.

Наконец, когда все приготовления были закончены, Глориана отослала слуг. Она накинула легкую льняную рубашку, распустив свои медные волосы, которые шелковистыми волнами ниспадали ей на плечи.

Услышав долгожданный звук шагов, Глориана почувствовала радостное волнение. Дэйн вошел было в комнату, но остановился на пороге. Какой-то внутренний голос подсказал ему причину происшедших в спальне перемен.

Он отстегнул ножны, отложил их в сторону и закрыл дверь. Потом вновь повернулся к Глориане. Когда Дэйн смотрел на нее так, как сейчас, Глориана чувствовала себя прекраснейшей из богинь.

— Я приготовила для вас ванну, милорд, — сообщила она, нагнув голову. В этом жесте гордость прекрасно сочеталась с покорностью. Не было на свете мужчины, способного подчинить ее себе, но она сама охотно повиновалась желаниям мужа.

— Мне бы это совсем не помешало, — хрипло сказал Дэйн, — но ванна — это далеко не все, что мне нужно.

Казалось, Дэйн не смел приблизиться к ней, поэтому сама Глориана пошла ему навстречу. Через голову она стянула с него тунику и нежно провела пальцами по шрамам, рассекающим его мускулистую грудь, а в конце концов развязала шнурки его панталон.

— Я так соскучился по тебе, — прошептал он.

— И вот доказательство, — выдохнула в ответ Глориана, взяв в руку его возбужденный член.

Дэйн застонал от удовольствия, когда Глориана принялась ласкать упругую плоть.

— Но сначала в ванну, — приказала она, отпуская руку. Дэйн вновь застонал, но на этот раз от разочарования.

Кенбрук послушно пересек комнату, но едва погрузился в горячую воду, как от его покорности не осталось и следа.

— Иди сюда! — произнес он не терпящим возражений тоном. Обхватив Глориану за талию своими сильными руками, он легко приподнял ее и опустил в чан.

Дэйн прильнул к губам Глорианы, ноги у нее ослабели, и она вцепилась руками в плечи Дэйна. Не прерывая поцелуя, они упали на колени. Потом Кенбрук оторвался от жены, но лишь на мгновение, чтобы сорвать с нее промокшую насквозь сорочку.