Рыцари пречистой девы
Шрифт:
– Быстро! – сказал волшебное слово Креол.
– Отступники! – холодно загородил дорогу лоду Гвэйдеону Льюсим Доммаз. – Вы решили, что вам все дозволено? Вы, предавшие истинную веру, забывшие Пречистую Деву, теперь вы помогаете колдунам? Жалкие слуги Близнеца, я покажу, что вам дозволено еще не все!
– Прочь с дороги, экзорцист! – грозно нахмурился паладин. – С тобой мы поговорим потом.
– Я сказал, быстро!!! – прорычал Креол, ноги которого уже лизало пламя. Его хворост намочили не так щедро, как у Ванессы, и он разгорелся намного быстрее. Хотя она тоже выглядела не лучшим образом – глаза девушки покраснели и ужасно слезились, она уже не могла говорить и только глухо кашляла.
– Открыть фургон! – приказал Доммаз, спешно отступая на несколько шагов – лод Гвэйдеон двигался с неумолимостью танка. За ним, обнажив мечи, шли еще четыре паладина.
Фургон открыли. Стражники, похоже, только сейчас увидели, что они охраняли – им хватило одного взгляда на содержимое, чтобы решить, что никакие деньги этого не стоят. А уж когда это содержимое начало выходить наружу, вся площадь стремительно опустела. Впрочем, народ разбежался не слишком далеко – из всех подворотен, из всех окон сверкали любопытные глаза – все-таки такое увидишь не каждый день.
– Так вот где они объявились… – задумчиво сказал лод Зорджак.
В фургоне, отданном старшему мастеру Доммазу Троем, были Черные Рыцари. Самый опасный вид каабарской нечисти, уничтоживший больше паладинов, чем любой другой. Пятеро Черных Рыцарей. С виду они напоминали Серебряных Рыцарей, да ими и были когда-то, но их доспехи стали матово-черными, таким же стало и оружие, а шлемы, казалось, намертво примерзли к панцирям – вряд ли их вообще можно было поднять.
– Нас пятеро, и их пятеро! – крикнул лод Престен. – Честный бой!
– Не очень честный! – неожиданно ответил ему один из Черный Рыцарей. – Я один стою двоих!
– Ты говоришь?! – поразился лод Марак. – Я своими руками убил двоих Черных Рыцарей, но они никогда не говорили!
– О чем нам с вами говорить? – высокомерно посмотрел на него из под шлема заговоривший. – Я лод Растерок, Генерал Ордена! И я своими руками убил шестнадцать Серебряных Рыцарей!
– Семнадцатого не будет! – прогремел лод Гвэйдеон. – Я лод Гвэйдеон, Генерал Ордена, и в моих руках Белый Меч лода Каббаса! В бой, паладины! Вера придаст нам силы!
Рыцари одновременно устремились навстречу друг другу, и десять мечей ударили друг о друга. Пять серебристо-белых и пять матово-черных. Черные Рыцари действительно ничем не уступали своим антиподам – сразу было видно, что они учились в одной академии. Зрелище было воистину поразительным – десять закованных в латы фигур сражались на самом высшем уровне. Любой из этих десятерых с легкостью мог одолеть двадцать, а то и тридцать обыкновенных воинов…
– Потерпи еще немного, святой Креол! – умоляюще крикнул лод Гвэйдеон, тесня лода Растерока.
– Потерпеть?! – прорычал маг, едва не теряя сознание от нестерпимой боли. – Потерпеть?! Я сейчас УМРУ!!!
На помосте остался один лишь Льюсим Доммаз – все остальные экзорцисты поспешили смыться куда подальше. Если этот безумец считает, что ему простят связь с Черными Рыцарями и травлю паладинов, пусть погибает в одиночку – даже экзорцисты не были настолько безрассудны. Но старший мастер выглядел чрезвычайно довольным. Он буквально с экстатическим наслаждением внимал сражению – как же, впервые ему представился шанс насолить отступникам! Он запоздало сообразил, что мог просто приказать одному из Черных Рыцарей убить лода Гвэйдеона, пока тот был без сознания, и никто бы ничего даже не заподозрил – вполне обычная смерть для паладина. Впрочем, все еще могло получиться…
Ванесса уже даже не кашляла. Она бессильно висела на веревках, почти не видя, что вообще происходит вокруг. Креол, ноги которого уже начали гореть, бросил на нее короткий взгляд, потом посмотрел на паладинов, бьющихся с Черными Рыцарями, и принял какое-то решение.
Маг глубоко вздохнул, а потом резко наклонился к правому плечу, не обращая внимания на хруст позвонков, и укусил себя за запястье. Но не просто укусил – он буквально вгрызся в собственную руку, с треском ломая кость. Пара секунд кошмарной боли, и кисть левой руки упала на кучу хвороста, прямо в огонь. Из перегрызенного запястья ливнем хлынула кровь, но Креол только сжал зубы.
– Ты обезумел, колдун?… – даже на каменном лице Доммаза отразилось удивление.
Но через секунду оно сменилось гримасой боли. Рука Креола приподнялась на пальцах и прыгнула в воздух, метясь прямо в горло экзорцисту. Пять полуобгоревших пальцев обхватили его так плотно, что Доммаз с трудом мог дышать. Из-под них вился дымок…
– Сними с меня ошейник! – прохрипел Креол.
– Ни-ког-да! – еле выдавил Доммаз, пытаясь отодрать от себя жуткую конечность. – Лучше умереть!
– Не возражаю, – кивнул маг и его ожившая ладонь усилила нажим. Экзорцист еще несколько секунд сопротивлялся, а потом упал бездыханным. На его горле остались пять четких обугленных отпечатков…
Рука еще какое-то мгновение висела на прежнем месте, а потом отцепилась и побежала на пальцах по трупу экзорциста. Она влезла в поясную сумку, пару секунд копалась там, а потом выпрыгнула с длинным узким ключом, зажатым между большим и указательным пальцами. Отгрызенная кисть сжалась, а потом совершила еще один гигантский прыжок – к шее Креола. Ключик вошел в замочную скважину ошейника, повернулся… и полоса хладного железа упала с горла мага.
– Свободен!!! – бешено проревел Креол, спрыгивая с костра. Веревки, которыми его привязали, он испепелил одним движением мысли.
Маг, переполненный заклинаниями, заработал со страшной скоростью. Оба костра одновременно погасли, веревки Ванессы вспыхнули огнем Ме-Керрета, ее ошейник сам собой расстегнулся и куда-то улетел, словно отшвырнутый чьей-то рукой, отгрызенная кисть одним махом приросла обратно, а многочисленные раны и увечья Креола и его ученицы начали стремительно заживать.
Ванесса открыла глаза, чрезвычайно удивленная тем, что она все еще жива и неожиданно хорошо себя чувствует. Даже сломанное ребро перестало болеть. А потом она увидела Креола в полуобгоревшей одежде, бушующего в нескольких метрах от нее. Итак, маг каким-то образом освободился. А это значит, что больше можно ни о чем не беспокоиться…