Чтение онлайн

Вот тогда-то и начал думать беспокойный Тарасов о тройке, которая способна будет не только заменить ветеранов, но и, взяв от них все самое лучшее, самое ценное, решительно пойти вперед. Таким образом, ставка у старшего тренера ЦСКА и тренера сборной сразу была на высший класс! С этой меркой он и стал подходить к подбору игроков, которые стали бы в дальнейшем началом нового звена.

Первым в этом построении на правом краю получил место Борис Михайлов. На левом играл великий Александров, а вот центрального нападающего «главный конструктор» не мог подыскать долго. Пробовал несколько раз Мишакова (знал о его дружбе с Борисом, учитывал это), ставил вместо него Блинова, Смолина, но каждый раз говорил самому себе и своим ближайшим помощникам:

– Нет, это не то…

Потом пришло озарение: Петров. Тарасов «вынул» Володю из другой тройки, и уже через короткий срок о связке Александров – Петров – Михайлов заговорили в Москве.

Однако психология слияния трех разноплановых хоккеистов в единый боеспособный коллектив – явление необычайно сложное, тем более если человеческие характеры всех трех уже сформировались, если у каждого есть свой взгляд на игру в целом, на взаимодействие с партнером.

Вениамин Александров, этот прославленный ас советского и мирового хоккея, «последний из могикан», составлявших прекрасное звено, оказался плохим – или, скажем мягче, недостаточно терпеливым – наставником молодежи. Он не мог и не хотел прощать Петрову с Михайловым их ошибки, часто вспыхивал по каждому поводу.

Анатолий Тарасов прекрасно видел несбалансированность этой линии, но не спешил с переменами. И в этой тренерской неторопливости был, оказывается, свой глубокий смысл. Когда кто-либо из ближайших помощников старшего тренера, например Борис Павлович Кулагин, торопил с принятием решения по этой тройке, Анатолий Владимирович неизменно говорил:

– Не спешите. Во-первых, как бы они ни ругались, Вениамин учит их уму-разуму, учит основательно, вводит в мир сокровенных технических тонкостей. А во-вторых, пусть поживут молодые немного в «тесноте», пусть потоскуют, помечтают о самостоятельности – тогда летаться им лучше будет.

Вот, оказывается, какой тонкий расчет был у Тарасова. Даже в начальном периоде он прекрасно понимал, что назревает чудесное открытие. Не по воле счастливого случая, не в силу какого-то благоприятного стечения обстоятельств, а в результате очень тонкой, мудрой педагогической работы рождалось звено, которому суждено было вскоре стать в прямом и переносном смысле первой тройкой советского хоккея.

Сейчас, когда все, что связано с ней, уже стало достоянием истории, когда о Харламове, Петрове, Михайлове написаны сотни статей, очерков, несколько книг, автор видит свою задачу в том, чтобы постараться создать цельный образ этой неповторимой линии атаки, попробовать объяснить читателям и себе, что подняло ее над многими другими.

Так в чем же действительно была их сила? Я думаю, прежде всего, в современной, более того – в обгоняющей свое время трактовке игры. Что я имею под этим в виду? Умное, высокоинтеллектуальное построение «боевого порядка», где главное – озадачить соперника, заставить его действовать в максимально невыгодных условиях, предложить ему столько загадок, чтобы он просто физически не успел с ними справиться, – таково было первое и основное творческое правило «петровцев». И второе: немедленное разгадывать и пресекать все уловки противника.

Неповторим, ни с кем не сравним был стиль их игры вообще и стиль ведения атаки особенно. В начале сороковых годов в лучших футбольных командах страны – сначала в тбилисском, а потом в наиболее законченной форме в московском «Динамо» – была принята новая тактика, получившая «кодовое» название «организованный беспорядок». Суть ее заключалась в стремительной смене мест нападающими во время атаки, в беспрестанном обмене функциями, что, как правило, приводило в полное замешательство защиту соперников. Недаром же именно московское «Динамо» исключительно легко, убедительно выиграло чемпионат 1940 года – последний предвоенный чемпионат.

Когда я смотрел на «петровскую» тройку, то неизменно думал: да ведь это она, может быть сама того не подразумевая, перенесла эту тактику на лед! Действия звена в целом и каждого из спортсменов, составляющих его, были практически непредсказуемы. Более того, иногда казалось, что центральным нападающим здесь играет Харламов или Михайлов… И заслуга в достижении такой страшной для соперников «нестабильности» во многом принадлежала лидеру звена. Безупречная, разносторонняя физическая подготовка в сочетании со сверхвысокими скоростными качествами партнеров позволили Володе Петрову стать центром совершенно нового типа, первоклассным блуждающим хоккейным форвардом. Он то вел ожесточенное единоборство с защитниками почти на самой линии ворот, то сражался у лицевого борта, а затем вдруг резко уходил на фланги, и мы видели его проносящимся на огромной скорости вдоль бортов или непримиримо сражающимся в одном из углов площадки.

Три хоккейных Фигаро, конечно же, устраивали постоянно эти «представления» на льду не ради забавы, все в их поступках и действиях было подчинено высшей цели – успешному развитию атаки, взятию ворот, победе!

Игра классных команд в наши дни развивается настолько стремительно и жестко, что, казалось бы, давно пора позабыть про всякое образное ее содержание. Но когда на лед выходили эти трое, перед нами разворачивались картины, исполненные красоты.

Когда анализируешь причины творческой исключительности этого звена, то невольно вспоминаешь очень важную «деталь»: и на поле, и за пределами поля все трое были поразительно дружны. Они не расставались друг с другом на учебно-тренировочных сборах, куда выезжали их команды. Больше того, часто и свои кратковременные отпуска они тоже проводили совместно, расширяя круг общежития присутствием жен и детей.

Многих удивляла подобная неразрывность в общем-то очень разных в игре и в жизни людей. Но разгадка этого была в общем проста: во-первых, всем им была свойственна необычайная душевность, истинно русская широта и терпимость характера, а во-вторых, всех их объединяла в неразрывное братство жившая в них в одинаковой – превосходной – степени благоговейная преданность хоккею. А с некоторых пор для каждого из них это драгоценное понятие «хоккей» неизменно ассоциировалось с образом двух других партнеров.

Сила и искренность их дружбы не раз подвергались суровым испытаниям, но каждый раз они проходили сквозь них с честью.

15 марта 1969 года звено Михайлов – Петров – Харламов дебютировало на чемпионате мира в Стокгольме и сразу утвердило за собой славу первой тройки главной команды страны. С тех пор она в неизменном составе выступала в составе сборной СССР (в качестве ее ударной силы) на двух олимпиадах, десяти чемпионатах мира, на многих других крупнейших международных турнирах. Более десяти сезонов вместе – плечо к плечу. Такого постоянства, такого примера творческого долгожительства не знала и не знает ни одна тройка нашего и мирового хоккея.