Рыцарь
Шрифт:
Ольбег подошёл к Алексею:
– Как ты?
– После бани лучше стало, но лихоманка трясёт.
– Завтра отлёживайся, нельзя тебе пока в степь.
Алексей и сам чувствовал – нельзя. Слаб он, обузой только будет.
На следующий день вся троица после завтрака снова отправилась в степь, в дозор. Но вернулись назад уже в полдень, неожиданно рано. Ольбег просто ворвался в избу и с порога закричал:
– Половцы идут! Целое войско в дне пути от города. Я к князю, – и вихрем умчался.
Уже вскоре тревожно зазвучал набатный колокол, извещая о набеге, из деревень в город потянулись жители: кто пешком, другие на санях. Брали с собой самое ценное – детей и скот. Если избу сожгут, её за пару недель поставить можно. Нехитрые пожитки с собой тащили.
Вечером ворота городские заперли, на стенах выставили усиленные караулы.
Ночь прошла спокойно, днём врагов тоже не было видно. В город успели прийти и приехать даже с дальних весей. Уж лучше в тесноте в городе, под укрытием стен, чем в деревне. В лесу зимой не укрыться, костёр не развести. А город – пойди ещё возьми его половцам. Княжеская дружина хоть и малочисленна пока, но всё же вселяет некоторую уверенность.
Однако караульные подняли тревогу, показывая на западную сторону:
– Верховые!
Всадники скакали со стороны Киева.
Сам князь, услышав тревогу, поднялся на городскую стену.
Когда верховые приблизились, стало видно – это русские. Да не простые проезжие – боярин впереди, а с ним – дружина малая, личная. Воины не только для безопасности потребны. Боярин – не смерд какой-нибудь, каждый издалека по сопровождающим видеть должен – благородного звания всадник. Вскоре самые глазастые разглядели и небольшой прапор.
– Из Киева боярин.
Ворота распахнулись, и небольшой отряд влетел в город во весь опор. Створки ворот сразу закрыли и опустили за ними железную, кованую решётку.
– Чтой-то вы с закрытыми воротами? – удивился боярин, увидев спускающегося со стены князя.
– Половцы к городу идут, с часу на час появиться должны.
– Здравствуй, князь! Вовремя я успел! Как чувствовал, всю дорогу гнал. Послание от великого князя киевского Святополка Изяславича доставил.
И в это время со стены закричал дружинник:
– Половцы! Много!
Князь взбежал на стену по крутым ступенькам. С востока, со стороны степи надвигалась тёмная масса, отчётливо видимая на фоне снега. Похоже, не одна сотня всадников.
Раньше половцы зимой никогда на Русь не ходили. Прослышав о том, что на престол в Переяславе сел князь Владимир, у которого дружина после битвы и ухода из Чернигова слаба и малочисленна, ханы Китан и Итларь решились на набег. Зима, русские удара не ожидают, дружина слаба – почему не напасть? В городе всегда есть чем поживиться.
Постепенно послышался сначала отдалённый шум – как будто река течёт вдалеке. Потом уже ржание, звон железа и топот копыт, смягчённый снегом.
Половцы буквально окружили город. Жители со страхом и беспокойством следили за ними со стен. Но враждебных действий половцы не предпринимали, обидных слов не кричали, по любопытным из луков для острастки не стреляли. В отдалении на два полёта стрелы поставили войлочные юрты. Тут же разобрали, разломали избы, сараи и амбары ближайшей деревни, запалили костры. Отдыхают после перехода, или ханы решили не начинать боевых действий и попробовать вести переговоры? Ведь зачастую ханам половецким удавалось решить набег мирным путём – князья предпочли отделаться богатыми дарами и деньгами.
Вот только жадность ханов зачастую не имела границ. Приняв дары, которые, по их мнению, были недостаточно богаты, они всё же начинали воевать. Были случаи, когда, приняв дары и заключив мир, они показательно уводили войско от города, и огнём и мечом, презрев свои клятвы, проходились по землям князей, грабя селения и уводя людей в плен. Потому князья особой надежды на переговоры не возлагали.
Ночь прошла в тревожном ожидании. Караулы следили за каждым передвижением половцев, готовые в случае угрозы поднять тревогу.
Утром, довольно поздно, к стенам подъехал гонец, передавший предложение ханов о переговорах.
– Где и когда? – спросил князь, поднявшийся на стену.
– Итларь и Китан, достопочтенные ханы, предлагают тебе решить самому.
– А кто из них главный?
Гонец возмущённо вскрикнул. По его мнению, русскому князю самому необходимо было знать.
– Конечно Итларь!
– Предлагаю ему проехать в город, безопасность гарантирую.
– Нет, это всё слова! Они ничего не стоят!
– Пусть придут послы, обговорят условия, на которых хан приедет на переговоры.
– Я понял, передам хану.
Гонец ускакал.
То, что хан начинает с предложения о переговорах, – хороший знак. Вот только казна пуста, что отдавать?
Не прошло и получаса, как из половецкого стана подъехали три дородных, в богатых зимних халатах, в лисьих шапках степняка – явно из приближённых к хану людей. Они поприветствовали князя, по обычаю своему спросив, здоров ли он сам, его дети и жёны и тучны ли его стада?
Алексей стоял недалеко от князя, на городской стене, и все переговоры слышал поневоле, как и многие дружинники. Владимир предложил князю Итларю приехать для переговоров в город.
– В Переяславе тепло, избы топятся, еды вдоволь, удобно. Можно обсудить все вопросы, – сказал князь.
– Хан не простой воин, и для племени его жизнь ценна. Итларь придёт на переговоры, если ты дашь нам в залог своего сына.
Князь опешил. Отдать сына половцам? Язычники неумытые слова не держат и могут обойтись с княжичем худо. Но и переговоры сорвать – городу и княжеству дороже обойдётся.