Рыцарь

Она подошла к охраннику ночной смены и показала своё удостоверение, сжимая ручки кожаного чемоданчика, который принесла с собой. Человек поднял взгляд от портативного монитора ровно настолько, чтобы окинуть её ноги хорошим, тяжёлым взглядом, но не дольше.

Мельком взглянув на фотографию в удостоверении личности, он фыркнул и одной мясистой рукой нажал на огромную красную кнопку на консоли возле его стула, чтобы пропустить её. И даже тогда он обратил больше внимания на то, как её кремовый свитер облегал туловище, чем на миражный кусок пластика, который она ему показала.

Дверь издала сигнал и открылась со щелчком.

Она начала прикладывать ладонь к игле для сканирования ДНК, но он отмахнулся.

— Проходите, док, — его взгляд вернулся к портативному монитору. — Эта штука сломалась.

Иногда червяки даже слишком всё упрощали.

Поправив свои крашеные светлые волосы и слегка улыбнувшись, она прошла в открывшиеся ворота. Длинные, органические, взрывостойкие, но прозрачные раздвижные двери открылись перед ней, впуская двух медиков с каталкой, один из которых остановился, чтобы поговорить с врачом экстренной помощи, вышедшим навстречу машине скорой.

На часах было четыре утра.

Для большей части госпиталя это спокойный час, даже зловещий в своей тишине.

В отделениях дежурили от силы одна-две медсестры, может, ещё техник, который работал сразу на несколько этажей. Лишь в отделениях неотложной помощи, реанимации и акушерства имелись пациенты и посетители, которые наверняка остались ждать на всю ночь, и последние неуклюже дремали на деревянных стульчиках или растянулись на полу, прикрывшись своими же куртками.

Женщина в кремовом свитере вошла через подвал.

Там находилась лаборатория, склад, рентгены, медицинское оборудование с длительным сроком службы и физиотерапия. Большинство дневного персонала было обслуживающим и административным, и они покинули данное место добрых десять часов назад. Она миновала двери, отмечая галочками зоны на карте в своей фотографической памяти видящей: склад, служебное помещение для сетевой системы госпиталя, генераторы, санитарные принадлежности, ландшафтное оборудование.

Этаж пустовал не полностью. Она показывала свой бейдж нескольким дежурным за столами, пока проходила по тускло освещённым коридорам.

Большинство лишь бегло косилось.

На внутренней стороне руки под халатом она спрятала органический нож на случай, если придётся пробиваться силой, но не было ни одной ситуации, когда в нем возникла бы хоть отдалённая потребность.

Видящая провела своим бейджем по сенсорному замку по одной из массивных сервисных дверей, расположенных вдалеке от последнего поста охраны. Она сохраняла свои мысли лёгкими, как прикосновение пёрышка, оставляя лишь механическое передвижение своих ног, пока она заходила за дверь, выкрашенную серой краской.

Поворот головы, отбрасывание назад длинных волос, сосредоточенное надевание хирургических перчаток, аккуратно извлечённых из карманов, дуновение в запястье каждой перчатки — каждое движение оставалось незаметным, бездумным, не связанным с её целью.

Вопреки защите, которую предоставляла конструкция, она не могла позволить себе небрежность.

Как только начнётся паника, разведчики из Сдерживания Видящих, или СКАРБ, прочешут каждую миллисекунду Барьерных записей до и после происшествия. Её патрон не желал предоставлять какую-либо информацию, которая могла помочь им понять мотивы или средства осуществления этого события.

Он определённо не желал оставлять улик, указывающих на личность тех, кто за этим стоял — особенно потому, что он собирался свалить вину на кое-кого другого.

Сняв решётку вентиляции, которая вела в главную вентиляционную шахту, она поставила чемоданчик у своих ног. Ей понадобилось всего-то ещё несколько секунд, чтобы убрать саму крышку.

В трёх других углах комнаты находились три идентичные с виду шахты.

Две вели к системам кондиционирования воздуха, а две другие — к обогревателю, который находился в том же подвале. Она не позволяла себе сознательно задумываться об этом — о водораспределительной системе, которая занимала большую часть центра комнаты и выглядела странно устаревшей со своими поворотными вентилями и сине-белыми трубами.

Прислонив вентиляционную крышку к стене, она плавно присела и опустила запертый кожаный чемоданчик на цементный пол ручкой к себе. Звук воздуха в вентиляционной шахте сделался громче, поскольку крышка уже не приглушала звук, но из-за гудения белого шума, щелчков и журчания воздухопроводов и водораспределительной системы дополнительный гул едва был заметен в общем шуме комнаты.

Используя и Барьерный ключ, и физический, она отпёрла кожаный чемоданчик.

Внутри находилось четыре сосуда тёмно-синей жидкости и нечто, похожее на маленькую бутылочку лака для волос. Всё это аккуратно лежало в углублениях, идеально подходящих под их размер и формы. Она достала бутылочку, похожую на лак для волос, и сломала пластиковую печать.

Она инстинктивно задержала дыхание, хотя знала, что её ДНК имеет иммунитет к смертоносному веществу.

Направив спрей в вентиляционную шахту, она выпустила четыре большие дозы.

Положив ёмкость обратно в её углубление внутри чемоданчика, она заново прикрепила вентиляционную крышку и перешла к следующей.

Поистине гениально инициировать заражение перед тем, как воздух доберётся до очистителей на верхних этажах. Они посчитают, что заражение произошло где-то в другом месте, если вообще установят связь с устройством госпиталя, а не попытаются отследить его до конкретного пациента или отделения больницы. К тому времени, как они поймут, что очистители бесполезны против заражающего токсина, будет уже слишком поздно.

Она переходила от угла к углу, работая тихо.

В её голове лишь по кругу крутился текст песни. Она позволила этим словам заполнить мёртвое пространство её мыслей.

К тому времени, когда она провернула рукоятку первого вентиля, чтобы открыть соединительную часть между тремя главными трубами водоснабжения, видящая напевала себе под нос вспомнившуюся мелодию.

К тому времени, когда она закрыла клапан, аккуратно убрала первый из опустевших сосудов в пластиковый пакет и вложила его обратно в углубление чемоданчика, она напевала уже вслух, хотя тихонько и себе под нос.