Рыбаки уходят в море...

У причала маленького рыбачьего поселка готовится к отплытию шхуна «Бриндис». На пирсе стоит паренек Лет шестнадцати с новеньким матросским мешком в руке. Он приподнялся на цыпочки и не сводит глаз с красного домика на краю мыса. Нет, конечно, нет! Его матери, Криструн из Хёвда, в окне не видно, нечего опасаться, что она даст волю своим чувствам. Это уж слишком – желать, чтобы она стояла там и махала ему рукой на прощанье, когда он впервые уходит в море. Лицо матери, холодное, окаменевшее лицо, опять на мгновение встает перед глазами мальчика. Нет, здесь торчать бесполезно. Мальчик быстро взваливает мешок на плечо и прыгает на борт.

– Закидываем здесь!

Они прибыли на место лова, и коричневый невод – несколько тонн мелкоячеистой сети, груза, пробок и поплавков – скользит за корму, и вот уже зеленая цепь поплавков тянется, насколько хватает глаз. Время от времени вдалеке на гребне волны мелькает красный концевой бакан, а еще дальше, на горизонте, виднеются остальные пять шхун из поселка Хёвдаторпи.

Спускается тьма, ничего не поделаешь – придется ждать рассвета. Машина умолкает, штурвальная рубка закрыта, задраиваются люки, и на мачте загорается фонарь.

Кубрик так мал, что стол в нем не помещается и есть приходится, держа тарелки на коленях. Зато здесь, внизу, уютно. Ласково вспыхивает огонь в плите, и отблески его играют на лицах людей. Причудливые тени скользят по потолку и по переборкам. Шкипер Йокудль сидит молча. Это мрачноватый, немногословный человек огромного роста, с крупными чертами лица. Одет он во все черное. Кок, худой и болезненный с виду, тоже молчит, зато механик – обладатель необычного имени Ликафроун – без умолку рассуждает о политике. У него ласковые серые глаза и голос, красивее которого мальчик никогда не слышал. Волшебные звуки этого голоса наполняют кубрик удивительным покоем. Остальные не мешают ему говорить, кивают время от времени как бы в знак согласия, но в разговор не вступают. Наконец Йокудль произносит:

– Ну, Маур, а теперь марш на боковую. Твоя вахта с двух до четырех.

Мальчик забирается на койку и долго лежит, вслушиваясь в плеск волн о борт, в поскрипывание канатов на палубе. Старая шхуна ласково убаюкивает его, и ему становится необычайно хорошо. Уже засыпая, он слышит хриплый голос шкипера Йокудля:

– Это затишье мне что-то не нравится.

Смена вахты! Кто-то осторожно трогает мальчика за плечо и берет за руку. Он мгновенно просыпается, Йокудль, склонившись над ним, пристегивает ему па запястье часы. Он говорит, невольно понизив голос, ведь рядом спящие:

– Значит, в четыре ты нас разбудишь. И вскипяти воду. А если мы подойдем близко к другому судну, немедленно зови меня.

Мальчик разжигает огонь в плите, потом поднимается на палубу и садится на крышку люка. Небо густо усеяно звездами. Ни ветерка, мертвая тишина кругом, только глухо поскрипывают шпангоуты, да волны без устали плещутся о борта, словно шепчутся по секрету о случившихся в эту ночь несчастьях, потому что шхуна тяжело вздыхает и журчание волн становится похожим на ребячьи всхлипывания. На востоке загорается звезда, таких ярких мальчик раньше никогда не видел, а с другой шхуны – можно различить только красный фонарь на мачте – над иссиня-черным морем несется песня каприйских рыбаков. «Bella, bella Maria. «рыбаки уходят в море…» – падают, точно капли, слова песни.

Криструн из Хёвда в белой ночной рубашке, босая, стоят у окна маленького дома на краю мыса, задумчиво вглядываясь в зеркальную гладь океана. Обычно в это время ночи она спит, но сегодня ей никак не уснуть. Окончилась целая глава в ее жизни, сегодня она в последний раз занималась воспитанием сына, о дальнейшем позаботится уже Йокудль, верный и надежный шкипер.

– Пятнадцать лет, – шепчет она.

Как много и вместе с тем как мало, если оглянуться назад. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как она приехала в этот поселок, с тех пор как она, красивая девушка на выданье, выросшая в богатой семье в другой части страны, убежала из дому и, к негодованию родных, вышла замуж за шкипера Магнуса, черноглазая молодая женщина, своевольная и замкнутая, не пожелавшая искать дружбы ни с кем в поселке.

«Коли так начал, добра не жди», – говорили старики, выслушав ее историю. Так оно и получилось, но не потому, что старики были правы, а потому, что в жизни всегда бывает либо так, либо этак – или плохо, или хорошо. Через год молодая женщина овдовела и начала работать на чистке рыбы. Первое время жители поселка взахлеб рассуждали о ее красоте, мужчины – с восторгом, женщины – с беспокойством, а гордость ее только подливала масла в огонь. Всякое проявление участия молодая женщина встречала настороженным и мрачным взглядом. Она никого не удостаивала словом, и скоро односельчане оставили ее б покое, не желая иметь с ней ничего общего, так же как и она с ними. На рассвете она покидала свой мыс и лишь к вечеру возвращалась домой, к маленькому сыну.

Потом начался кризис, а с ним пришла нужда. Поселок жил. впроголодь. Время от времени приход выделял всем бесплатную еду, но женщина из хижины на мысу обходилась без посторонней помощи. В несколько лет она состарилась, зато мальчик рос превосходно. В голодное время они продержались лишь благодаря связкам рыбы, которые кто-то аккуратно клал им на порог все трудные годы. Криструн не знала, кто это делал, и никого не спрашивала, но подозревала, что это был шкипер Йокудль. Шли годы, и мало-помалу женщина с мыса превратилась для жителей поселка в легенду. Поговаривали даже, что она знается с нечистой силой, и поселковые женщины пугали ею непослушных детей.

Криструн открыла окно, подставляя лицо свежему морскому ветру. Да, мальчик в хороших руках. Два-три года он пробудет у Йокудля, а потом уедет на юг в мореходное училище. Она мечтала увидеть сына большим человеком, и не без оснований. Мальчик был трудолюбивый и серьезный. Учеба давалась ему легко, почти во всех поселковых соревнованиях он занимал призовые места, особенно по плаванию. Нет, ей не на что жаловаться, мальчик не обманул ее надежд. Жаркая волна разлилась по всему ее телу, как еще раньше, днем, когда она любовалась им из-за занавески, а он стоял у причала, расправив плечи и высоко подняв голову, сильный, красивый, точь-в-точь покойный отец. Криструн прямо видела его на капитанском мостике большого корабля, вдоль и поперек бороздящего океаны. Подумать только – ее сын!

Криструн закрыла окно и пошла спать. Слабая улыбка скользнула по ее губам – впервые за много лет.

Мальчик смотрит на часы. Пора. Он поднимается и внимательно глядит на восток, где небо меняет окраску и черные, как сажа, тучи громоздятся одна на другую. Он слышит свист воздуха и оглядывается. Стая белых морских птиц стремительно проносится над шхуной, держа курс к берегу, а далеко в пространстве, описав большую дугу, падает звезда. Гребешки волн уже не похлопывают по бортам детскими ладошками. Мстительные удары обрушиваются на судно, и крепкий соленый запах хлещет мальчику в ноздри. Шквалистый ветер рвет на нем робу. Шхуна кренится набок, фонарь бьется о мачту. Прежде чем нырнуть в люк, мальчик озирается по сторонам – земли не видно.