Рыба-одеяло
Шрифт:
Водолазы колотили гитлеровцев: кто галошей со свинцовой подметкой, кто медным шлемом, кто тяжелыми грузами, а некоторые просто накрывали их резиновой водолазной рубахой, лупили камнями и кричали: «Бей рыбу-одеяло!»
Этот боевой клич подхватили прибежавшие с маяка гидрографы. Они помогли окончательно разгромить мотоциклистов.
– А что такое рыба-одеяло? – спросили гидрографы.
Молодые водолазы рассмеялись и рассказали историю, которая произошла с ними перед Отечественной войной.
На мелководном Лебяжьем рейде появилось непонятное морское чудовище. Оно искало пищи. Слух о нем дошел и до учеников балаклавской водолазной школы, недавно прибывших на Балтику с Черного моря. Они проходили здесь практику на широкобортном судне «Устрица».
Водолаз Лошкарев готовился идти под воду, проверить первую работу учеников: прокладку тросов под днищем затонувшего корабля. Лошкарева дружно одевали под командой старого подводника дяди Миши.
– Надеть на водолаза рубаху!
– Есть! – ученики старательно растянули тугой фланец водолазной рубахи.
– Раз, два, три – дернули!
– Водолаза на галоши!
– Есть!
– Надеть нож и манишку!
– Есть!
– Приготовить шлем!
По этой команде в медном водолазном шлеме проснулся корабельный пес Кузька. Он отлично знал, что сейчас его вышвырнут за хвост из любимой прохладной медной спальни. Кузька добровольно покинул шлем и ушел досыпать в судовую рубку.
– Есть приготовить шлем! – хором ответили курсанты.
И тут из зеленовато-бутылочной глубины рейда показалось что-то темное. Тотчас над водой началась возня чаек. Сильно рассекая крыльями воздух, они с криком бросились вниз и начали клевать зыбкие темно-серые бока какого-то непонятного животного.
Острым наметанным глазом старого моряка боцман Калугин внимательно вгляделся и сказал ученикам:
– Моряк должен все знать, что бы ему в море ни встретилось. Вы должны научиться отличать щуку от палки. Вот вам волна принесла загадку. Отгадывайте!..
Огромная непонятная темно-серая груда, то расплываясь в лепешку, то собираясь в колючий зеленоватый шар, медленно шла на «Устрицу».
Яркое солнце и мелкая рябь мешали рассмотреть, где у этого чудовища пасть, глаза, плавники и жабры; хвоста тоже не было видно, а вместо чешуи торчали какие-то пепельно-серебристые колючки.
Старые моряки – Калугин, дядя Миша, Лошкарев, Гаранин – понимающе переглянулись.
– Отставить шлем! – скомандовал дядя Миша.
Кочегар Вострецов вылез из своей кочегарки, поглядел за борт и засмеялся, но под строгим взглядом боцмана курсантам ничего не сказал.
Молодежь внимательно вглядывалась в странное морское животное.
Кто же это такой? Морской еж? Но у ежа колючки гораздо длиннее и сам он не больше кулака. Это чудовище размером походило на кита, но фонтанов не пускало и хвостом не било: хвоста у него не было. Гребнезубую акулу-людоедку тоже все знали – она юркая, с острым плавником и похожа на большое веретено. А это чудовище круглое, без плавников и плывет, будто ничего не весит.
И откуда только оно взялось?
– Родилось под пристанью, – сказал боцман.
Ученики не поверили. Дно этого рейда за время своей практики они узнали хорошо; доставая из грунта то корабельные якоря, то баржу, то затонувшие части землечерпалки, они обыскали здесь каждый камешек, каждую ямку и даже принесли боцману оброненный им когда-то с борта костяной портсигар. В единственно укромном месте – темном трюме старого затонувшего корабля, под который они подводили тросы, – находились только сгнившие доски с ржавыми гвоздями да россыпь каменного угля. У берега, под старой заброшенной пристанью, между сваями, в густых бледно-зеленых водорослях, с месяц назад ученики видали табуны рыб и огромные кучи икры; теперь под пристанью было пусто, рыба ушла в залив, а икра куда-то исчезла. Нет, на этом рейде никаких чудовищ не водилось.
Может быть, оно пришло из других морей? Есть в тропиках ковровая акула – курсанты еще в своей балаклавской школе, на Черном море, много наслышались о ней от старых моряков. Она очень живописная, как красивый комнатный ковер, прячется в разноцветных водорослях и злая: сразу подпрыгнет, если водолаз нечаянно на нее наступит. Но это чудовище было сплошь серое, без рисунков. На осьминога оно - не похоже – щупальцев незаметно. Рыба-собака? Она водится в Черном море и тоже маленькая, но если ее почесать возле жабр, она сильно раздувается и стоит на одном месте, и плавать не может, пока не придет в прежний маленький вид. Ученики на Черном море сами ее чесали не раз. Электрический скат – гнюс? Но он похож на мрамор, имеет кошачий хвост, усеянный шипами, как у чайной розы. Морской кот? У кота тоже есть на хвосте очень крепкая колючка. Он рыбу сечет на куски и невод портит, рыбаки не рады, когда он попадается.
Может быть, это мурена? Но она черная, блестящая, как начищенный сапог, с острыми ядовитыми зубами. Тюлень? Не похож. Да он ведь известен всем. Рак-отшельник с домом? Вовсе не похож. Крокодил-аллигатор? Он житель Африки, очень длинный и скорее похож на бревно. Морской огурец? Тут их сотни три поместится. Морская свинья? Жирная сельдевая акула? Рыба-павлин? Нет, все это было не то.
И тут ученый медик Толя Цветков, долговязый курсант фельдшерской школы, заменявший корабельного врача, съехавшего на берег, сказал:
– Я сейчас определю, что это за вид морского млекопитающего.
Толя Цветков не столько лечил, сколько носился по палубе с учебником гидробиологии, надев для важности очки доктора, забытые в каюте. Толя считал себя знатоком морских и сухопутных зверей и раз даже принес курсантам сгнившую лошадиную голову, которую по невежеству принял за голову древнего ихтиозавра.
Тут чудовище дрогнуло и выбросило вперед длинный мелкозубчатый отросток, похожий на пилу-одноручку.
– Рыба-пила! – крикнул Толя Цветков.