Ряженые

Григорий Свирский

Ряженые

Сказание о вождях

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. ЗАГОВОР.

Глава 2. ДОМ С ВИДОМ НА МЕЧЕТЬ "ЭЛЬ АКСА".

Глава 3. ХЕВРОН. ПЕЩЕРА "МАХПЕЛА".

Глава 4. "ПОСЛЕДНЕЕ ПРОСТИ..."

Глава 5. СТРАСТИ ПО СЕРГЕЮ КОВАЛЕВУ

Глава 6. ПОСЕЛЕНИЕ "ЭЛЬ ФРАТ". ФЕНОМЕНАЛЬНЫЙ СУЛИКО.

Глава 7. ПЕРПЕТУМ МОБИЛЕ ИЛИ "ОПЕРАЦИЯ ВОЗМЕЗДИЯ".

Глава 8. "НАВАЖДЕНИЕ БАРУХА..."

Глава 9. ДАВИД, сын АДОЛЬФА и ШУШАНЫ.

Глава 10. "ПАХНЕТ ПОРОХОМ?.. И ЕЩЕ КАК!"

Глава 11 ЕВРЕЙСКАЯ ЧЕЧНЯ.

Глава 12 "НЕ УБИЙ" ИЦХАКА РАБИНА.

Документальное приложение

1. ИДЕОЛОГ СОВРЕМЕННОГО СИОНИЗМА:

2. ПОЛИТИЧЕСКИЙ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС В ИЕРУСАЛИМЕ,1954 - 1955. ПОД СУДОМ - ПРАКТИКА СОВРЕМЕННОГО СИОНИЗМА.

3. ПОКАЗАНИЯ ЭЙХМАНА В СУДЕ ИЗРАИЛЯ, ноябрь 1960 г.

4. АМЕРИКАНСКИЕ "ЕВРЕИ МОЛЧАНИЯ".

Глава 1.

ЗАГОВОР.

Большой кооперативный дом Большого театра СССР был взбудоражен новостью необычной:

– Марийка, дочь бывшей балерины Ксении Ивановны, выходит замуж за еврея, который еще в тюрьме...

Марийка! Нежный учтивый подросток, умничка, книжки домой приносит на непонятном, сказала, турецком языке, любимица всех бабушек, начинавших, наверное, еще в императорском балете! Почти у каждой были на красавицу Марийку свои матримониальные планы... И вот те раз!..

Старушки ловили Ксению Ивановну у входа, спрашивали обескураженно-деловито:

– Что за еврей? Не из семьи Мессереров?.. Нет? При большом кармане еврей?.. Гол как сокол? О-ох!

Ксения Ивановна взирала на соседок невидящими, покрасневшими от слез глазами, иногда показывала листочек, принесенный каким-то бедолагой, только что выпущенным из лагеря.

"Марийка. Я на Лубянке. Завтра в два часа буду дома... Твой Юрастик."

– А моя дуреха прогарцевала по всем комнатам, объявила, на радость матери: "Все! Завтра моя девичья жизнь кончится..."

– Это тот Юра, которому она в тюрьму книги отправляла?
– догадывались самые осведомленные и вздыхали печально: ну и женишок... О чем тут еще говорить?!

Марийка - девчонка с характером, к ней не совались. Жалели мать...

К началу второго дня, когда Марийка, едва поднявшись, снова загарцевала по квартире, отмахиваясь от матери обеими руками, Ксения Ивановна сменила тактику. Сказала дочери, что ее с разлюбезным Юрой сразу не распишут. Из тюрьмы же человек, может, ему в Москве и жить нельзя...

– Хочешь помочь своему, посоветуйся с дядей Лешей. Он власть...

Дядя Леша, отец лучшей подруги, примы-балерины "Березки", был начальником отделения милиции. Где-то на краю Москвы, в районе больших заводов. "Лучшая подруга" ему все объяснила, и даже спросила по-родственному, нельзя ли этого опасного зека в столице не прописать, и вообще, куда-нибудь подальше...

Ксения Ивановна шмыгнула распухшим от слез носом.

– Дядя Леша обещал помочь...

Ксения Ивановна долго заводила свой обшарпанный "Запорожец". Наконец, отправились.

Дядя Леша, пожилой, крупнотелый мужичина с погонами майора встретил весело:

– Эх, где мои семнадцать лет! На такой крале и я бы женился... А ты посиди тут, в дежурке, - бросил Ксении Ивановне.
– С глазу на глаз разговор... оно вернее...

Майор дядя Леша попросил дежурного лейтенанта его не беспокоить. И, пропустив Марийку в кабинет, плотно закрыл за собой дверь со стеклянной табличкой "Начальник 72-го отделения милиции города Москвы".

К просьбе своих домашних он отнесся не формально. Кинув на стол фуражку с красным околышем, задумался, как сподручнее приступить к столь "тонкому" делу. Поначалу все же поинтересовался:

– Так за что отсидел твой суженый-ряженый?

– Из-за меня!
– в голосе девчушки звучали слезы.
– Юра дал мне на сутки заграничный "Архипелаг Гулаг", а я, дурочка, не утерпела, раскрыла книгу в вагоне метро...

– Та-ак, по 70-ой статье загремел. 70-ю отменили... Тебя как... Марийка зовут?.. Ты где с ним, значица, познакомилась, со своим суженым-ряженым?

– В военном госпитале. Мы подарки из школы приносили. Героям Афгана. А один паренек, глаза жгут, как угли с огня, говорит: "Мы, девочка, не герои. Мы тупые пеньки. Полезли куда нас не просили..." Ох, необычный парень, вижу. Откровенный. Как на войне боялся рассказывает... с нервным смешком. Интересно. Зачастила к нему...

Майор дядя Леша крякнул.
– Бабы ушами влюбляются, известно. А потом слезы...
– И стал по доброму настораживать девчушку, чтоб не вляпалась...

Марийка заскучала.

А у дяди Леши голос потеплел, стал почти отцовским. Из Афгана еврей. Свой. Может, напрасно бабы подняли тревогу?

– ... Пропишем твоего героя. Тут беспокоиться нечего.

Перенес свой стул по другую сторону стола, сел рядом с просительницей, чего не делал никогда, начал тихо, по домашнему:

– ...Тутошнего начальника паспортного стола погнали, значица, месяц назад из МВД. За взятку, понимаешь, национальность молодым определял не по метрике, а какую просили... От хорошей жизни, Марийка, разве ж свою нацию меняют? Доходит до тебя иль еще нет?..

– Времена переменились!
– воскликнула Марийка протестующе.
– Такого позора в России больше не будет...

– Времена переменились, девочка, да люди, понимаешь, не меняются...

За стеной вскрикнули дико, болезненно, заматерились:

– Ты что руки заламываешь, фараон проклятый!..

Марийка вздрогнула, оглянулась. Дядя Леша успокоил:

– Не обращай внимания, девочка! У нас тут не Большой театр. Сегодня получка. Заводских невпроворот... Жених твой, небось, не пьет?.. Ну да, за другое его скрутили. За дурацкую книгу... А тут... Россия-матушка. Себя забыла.