Ружемант
Шрифт:
И снова кивок.
– Не выглядит. Является. Ты ведь ей не расскажешь, что я говорила? – На мгновение на лице девчонки отразился испуг.
– Буду нем, как могила.
– Вот, держи. – Помимо шоколадки она вытащила три плоских винтовочных магазина. Наши руки нечаянно соприкоснулись, но Белка не отреагировала. Как будто наоборот, сама этого и хотела. – Мы не сразу вспомнили про тебя. Бейка говорила, что привезет нам новенькую. А это оказался ты.
– Она сюда только девушек привозит?
Белка кивнула.
– Да. Говорит, что нам так будет лучше. Может быть, правильно делает. Иногда мимо нас проезжают солдаты на передовую. Смеются над нами, унижают. Словно не мы за ними подчищаем. Ты не будешь над нами смеяться?
– Да как я смею? – непритворно возмутился ее словам.
Она вдруг положила голову мне на плечо естественно и независимо.
Будто мы знакомы с ней уже целую вечность.
– Ты хороший, Максим. Тебя ведь Максим зовут?
Отрицать я не стал, а она продолжила:
– Знаешь, другие девчонки боялись к тебе подходить. Думали, ты тоже будешь…
Мне вспомнилось, как заикалась Айка. Как сжалась, когда я задал вопрос, будто ожидая побоев.
Вот оно тут все, значит, как…
Я ответил на нежность Белки, положил ей руку на плечо. Вот теперь она уже вздрогнула и через мгновение расслабилась.
Полные зависти взгляды сверлили нас со всех сторон, шугавшиеся меня боевые сестрицы пожалели, что не отважились подойти первыми.
– Ты медсестра?
Она протестующе покачала головой.
– Нет. Да. Не совсем. Мы тут… меняемся сменами. Так легче: с боевых – на медперсонал. С медперсонала – в бригаду инженерную или снабжения. Только ружемант была… всегда на боевом посту.
Сюр какой-то. Они не слышали, что специализированные солдаты эффективнее нахватавшихся по верхам универсалов?
Мы просидели молча, ничего не говоря еще пять минут.
Веснушчатая, плотная мордашка с косичками недовольно высунулась из-за мешков. Я узнал в ней ту гномку, что оттаскивала прочь Нату.
– Белка, долго тебя еще ждать? Начальница смены рвет и мечет, а ты тут лясы точишь? Одной девчонке совсем плохо. Ассистировать на операции будем!
Белка выдохнула, поднимаясь, заспешила прочь.
Обернулась на полпути.
– Еще увидимся?
– Как только весь этот дурдом закончится. – отозвался я, глядя ей вслед.
О том, что едут, нас оповестили заранее. Слух о приближении противника переходил из уст в уста, словно чума.
Бейка не давала нам уснуть.
Словно чуя усталость каждого, она заглядывала на позиции. Не знаю, какими чудесами она владела, но ей хватало лишь пары слов, чтобы вдохнуть в уставших и засыпающих новые силы.
Меня снедало любопытство: кто едет? Танк, бронетранспортер, мотоцикл с пулеметом и коляской?
Вспоминался немецкий «Цундапп».
Шорох ломаемых ветвей велел нам приготовиться, обещая, что вот сейчас будет жарко.
Я чуял к врагу лютую ненависть, даже не особо понимая, против кого мы воюем. Оно, в принципе, никогда не было важным.
Избитый усталостью организм подгонялся обещаниями, что вот сейчас подстрелим эту шваль – и по кроваткам. Обещать всегда проще.
Рев мотора прорезал ночную повисшую тишь, стальной гигант вывалился из леса, покачивая стволами пушек. Три орудийных башни, словно головы Змей-Горыныча, высматривали нечаянную жертву.
Стрелять он начал издалека. Снаряд врезался в крепостную стену, буравя ее насквозь. Огненная волна, расшвыривая непрочность кирпича, ударила внутрь бункера. Недавно потушенное пламя вспыхнуло с новой силой.
– Дракон! – В крике было все и сразу.
Страх, отчаяние, боль, словно служившие здесь девчонки до того сталкивались лишь с легкими дронами-камикадзе.
Сейчас по их душу сквозь все заслоны явился самый настоящий бронированный монстр.
Второй бункер огрызнулся гранатометным огнем.
– Все назад! – Бейка отдавала отчет, что вооруженным автоматами воительницам делать здесь нечего.
Пулемет «Дракона» ударил не целясь, широкая, раскатистая очередь прошлась над укрытием, лишь чудом никого не зацепив.
Рыча, словно стальное чудище можно было испугать, орчанка с тубусом гранатомета на плечах высунулась из-за бойницы в полный рост.
Промах стоил ей жизни: незримый пулеметчик сделал необходимые поправки.
Снаряд врезался в землю – несмотря на свою неповоротливость, танк подставил под удар бронированный борт. Град осколков затарабанил по испещренным царапинами бокам, не в силах прошибить их.
Тело орчанки исчезло, когда две ружейные башни ухнули в ее сторону.
– Потапов, жив? – Командующая говорила вполголоса, тронув меня за плечо. С испугу я чуть машинально не двинул ей локтем в нос, вовремя остановился. – За мной!
Не так я себе представлял первый день.
Фигура Бейки попала в оптический прицел машины. Словно она и была его единственной целью, танк загрохотал колесами в нашем направлении.
Я тащился за ней, почти что ничего не видя. Забыв обо всех, не обращая более внимания на падающие рядом с бортами ручные гранаты, «Дракон» колотил из трех пушек.
Мы ворвались в коридор казармы. Стены выламывало, словно по ним лупил разъяренный великан.
– Не отставай!
Я взмок как никогда. Глаза щипало от пота, в боках кололо, здравый смысл вперемешку с ужасом кричали, чтобы я отшвырнул винтовку: без нее бежать будет легче.