Чтение онлайн

– Ага, заставишь его!.. – весело рассмеялась девушка. – Он сам – еще тот греховодник…

Ну да… с капелланом мне повезло. Не чета он оказался тому покойному фанатику. Все схватывает на лету и работает на совесть, чуть ли не замом барона по религии заделался. Хотя почему «чуть» – он таковой и есть. С народом контакт наладил. Бдит на поприще выявления крамолы, непотребных настроений и невосторженных мыслей. Только это… не воздержан оказался в поклонении Бахусу и Мамоне мой фра Михаэль. Да и любитель под юбки полазить. А так ничего… Службу ведет истово, благостно. Народишко впечатляется. И самое главное – понимает реально, кому он обязан нынешним своим сытым положением. Есть у него и своя история, некие скелеты в шкафу, но я пока особо не озадачивался ею. Все меня устраивает…

Отпил вина и еще раз погладил животик фламандке…

– Что там художники наши, над портретами работа идет?

– Замучили они меня уже… – кокетливо пожаловалась девушка. – Не шевелись, не дыши… И ругаются постоянно между собой.

Это да… конфликт творческих личностей случился. По строительству и всякому другому инженерному делу ладят великолепно, а вот в художественных делах… Техники-то разные… И изображения получаются вовсе различные. На картине Фена Матильда однозначно на китаянку похожа, даже хорь на руках узкоглазый, а у Фиораванти – на итальянку, причем типичную.

А Иероним втихомолочку ржет от них обоих. Парень от портретизма тактично отказался – не его это, все лазает по лесам под потолком, с семьей своей вместе. Рисуют. Правда, просят пока не смотреть. Я подглядел, конечно, но все равно не понял, что к чему. Пока только разная грунтовка идет… Даже тему им не задавал. Оставил на усмотрение. В творческие дела, считаю, лезть не нужно. Смажу гениальный замысел – и не дойдет до современности шедевр. Это дело такое… тонкое. Пока семья вместе работает, а вот кабинет мой и спальню будет расписывать только Иероним… С прицелом на «шыдевр». Мировой, ёптыть.

– Держи… – Я выудил из поясной сумки перстень и надел на пальчик девушке.

Исаак вчера привез, вместе с данью от Цимлера. Просил я его подыскать что-то изысканное в Антверпене. И он оправдал надежды. Довольно изящное золотое колечко с большим рубином в обрамлении изумрудов. Кстати, почти бесплатно обошлось. Исаак что-то там провернул с поставками и мне в качестве отката вот презентовал.

– Это мне? – зарделась Матильда.

– Ну а кому еще?

– Спасибо, милый. А за что? – Фламандка хитро прищурила глазки.

– Сама знаешь, за что… – неопределенно ответил я и отправился к костру.

Глупые вопросы порой женщины задают. За что? Да ни за что. Захотелось мне, и все. Нарезал полную тарелку баранины и вернулся на ковер.

Матильда положила мне голову на колени и спросила:

– А как мы наших мальчиков назовем?

– Роди их сначала. – Я погладил ее по волосам.

– Ты противный… – заныла девушка. – Я предлагаю Георгом и Александром.

– А что? Хорошие имена…

– Монсьор… монсьор… – К нам, шлепая босыми ногами, подбежали Иост и Клаус, волоча за собой бредень с рыбой. – Там чужаки, вооруженные.

Из кустов спешно выскакивала моя охрана и строилась в шеренгу. Тоже заметили?

– Где?.. – Я рывком вскочил с ковра и увидел, как через реку вброд перебирается редкая цепочка людей.

Черт… Этого еще не хватало. Десятка три, не меньше. Оборванцы какие-то… но вооружены до зубов. Алебарды, пики… Твою же душу в качель! Бродячие наемники? Или разбойники? Хотя для разбойников вооружены они слишком единообразно… Сколько до них? Метров пятьдесят?

Неизвестные тоже увидели нас и после секундной заминки ускорили шаг.

– Господина… – Гаврила, сержант моих черных спитцеров, состроил зверскую рожу и, выкатывая белки глаз и коверкая слова, загомонил: – Уходить, забирать госпожа. Мы будем убивать. Надо сейчас… пока он из вода не вышел.

Как бы выход, но мои пикинеры – пешие… Оставить их здесь – значит оставить умирать. Расклад больно неравнозначный. Вывод напрашивается сам по себе.

– Клаус, Иост! Галопом с госпожой в замок – и всех строевых сюда! Не дай бог, не довезете – своими руками прикончу. Выполнять…

Ну а как?… Только так. Не поймет меня никто, если своих людей брошу. В первую очередь сам себя не пойму. Спитцеры уйти пешком не успеют однозначно, и сгинут, пока я подмогу приведу. А разбойники скроются – ищи потом ветра в поле.

Твою же мать! И доспех с собой не взял. И Роден неодоспешенный.

– Жан! – встревоженно воскликнула Матильда, но, увидев мое лицо, замолчала и поспешила к своей иберийской кобылке.

– Быстрее! – рявкнул я на пажей и подбежал к Родену.

Достал из кобур пистолеты и сунул за пояс. Вытащил аркебузу и перебросил за плечо. Затем вытащил чехол с двуручником и положил на траву. Каким-то чудом взял его с собой, думал немного потренироваться и покрасоваться перед Матильдой – и вот пригодилось. Эспаду, наоборот, отцепил от пояса. Да… так правильнее будет. Доспеха на мне нет, даже щита нет, поэтому придется держать всех на расстоянии. Опять же у них алебарды, а эспада против них совсем не пляшет.

А может, еще обойдется?

Неожиданно что-то с жужжанием пронеслось в воздухе, и сразу болезненно заржал жеребец Иоста. В его шею, почти по оперение, воткнулся арбалетный болт.

– Бери Родена, быстрее!.. – заорал я ему и вскинул аркебузу.

Ну, суки… Не обошлось.

Примерно метрах в пятидесяти, на противоположном берегу, углядел двоих арбалетчиков, взводящих кракинены. Остальные разбойники, вздымая брызги, бежали к нам по отмели.

Попаду? В стволе картечь, могу и обоих при должном везении зацепить. Если не попаду, то конец – они нас с этого расстояния без помех перестреляют.

Пока целился, арбалетчики успели перезарядиться и сделать еще один залп.

Один из спитцеров вскрикнул от боли и упал. Болт угодил ему в ногу.

За спиной раздалось пронзительное ржание иберийской кобылы Матильды, и в этот момент я нажал на курок.

Когда ветерок разогнал клуб порохового дыма, стало видно, что один из стрелков лежит ничком на земле и «скучает», а второй активно корчится, держась руками за окровавленное лицо.

– Вот и славно… – Хотел обернуться и глянуть что там сзади, но понял, что не успеваю…