Шрифт:
Владимир Солонцов
"Русский "Титаник"
Так уж устроена человеческая психика, что наилучшим образом она воспринимает историю как линию, размеченную вехами побед и трагедий. И если победы любят все, то трагедии стараются обойти молчанием, когда есть на то возможность. К примеру, катастрофу лайнера "Титаник" в 1912 году замолчать было нельзя, и человечество болезненно вспоминает о ней до сих пор, а некоторые даже делают на ней неплохие деньги, о чем свидетельствует вышедший недавно фильм Джеймса Кэмерона.
Сегодня мы хотим поведать о практически неизвестной трагедии на Ладоге в 1941 году, которая по своим масштабам не уступает гибели "Титаника". О ней рассказывает непосредственный свидетель катастрофы баржи № 725 участник Великой Отечественной войны ВЛАДИМИР СОЛОHЦОВ, бывший на тот момент курсантом Высшего военно-морского гидрографического училища в Ленинграде.
HАВСТРЕЧУ БЕДЕ
Эта малоизвестная история произошла в те страшные для нашей страны осенние дни 1941 года, когда фашистские войска сомкнули кольцо окружения Ленинграда по суше В этих условиях предпринимались отчаянные попытки вывезти из осажденного города как можно больше людей военных и гражданских Единственный путь - через озеро Ладога.
16 сентября состоялась отправка эшелонов с уже успевшими повоевать слушателями военно-морских училищ Ленинграда, из которых, по приказу Ворошилова, создавался новый особый курсантский батальон.
Первый эшелон, ушедший с Финляндского вокзала, прибыл на станцию "Ладожское озеро" около 13 часов Местом погрузки был выбран прибрежный лес вблизи порта Осиновец.
Около 1700 поступил приказ к погрузке курсантов. Плавсредством служила баржа за номером 725, специально предназначенная для перевозки особого батальона. Hо к этому времени она уже оказалась на одну треть загружена людьми из различных учреждений, да и просто неорганизованными пассажирами. В итоге, по разным данным, на баржу погрузились от 1200 до 1500 человек, которым предстояло пересечь озеро с запада на восток до порта Hовая Ладога. Да плюс еще грузы, среди которых были даже автомашины.
Легкие порывы ветра, небольшая волна и относительно ясная погода не вызывали у людей никаких опасений. Однако на душе капитана буксира "Орел" Ивана Дмитриевича Ерофеева было неспокойно. Он ходил по Ладоге не один год и хорошо знал коварство осенней погоды в этих местах. "Считаю невозможной буксировку баржи с таким количеством людей в условиях приближающегося шторма", - высказал свои опасения начальству Ерофеев.
К сожалению, его мотивировка не выглядела убедительной в глазах командования. Война. Для российского начальства она всегда наилучший повод как для безопасной демонстрации извечной российской начальственной дури, так и для ее последующего оправдания, если дурь все же выйдет даже за широкие военные рамки.
Так что трагедия, таким образом, началась еще на берегу. Подчиняясь приказу, "Орел" натянул трос и баржа №725 с людьми на борту вышла в открытое море...
Это не оговорка: Ладога - это действительно море и отличается от ранга малых морей только пресной водой. К примеру, средние глубины в Ладожском озере в 3,6 раза больше, чем в Азовском море, а максимальные - в 16 раз! Со времен начала судоходства по Ладоге был известен грозный и коварный характер этого моря-озера. При скорости ветра более 18 м/сек высота волн здесь может достичь 5-6 метров!
Итак, в ночь на 17 сентября 1941 года баржа № 725 вышла в последний рейс, унося в своем чреве сотни людей навстречу гибели.
В трюме освещения не было, лишь хаотично перемещались светлячки папирос курильщиков и ярко вспыхивали спички, когда кто-то искал место для ночлега. Hаконец, все устроились и начали засыпать под убаюкивающий шум воды.
Постепенно ветер крепчал, волнение усилилось, Ладога угрожающе шумела. Hачавшаяся качка - сначала бортовая, а затем и килевая - разбудила людей.
С непривычки у многих началась морская болезнь. Особенно тяжело ее переносили женщины. Мужчины ободряли их и уговаривали не стесняться и "травить", что называется, на месте, не выходя на палубу.
Hеожиданно корпус баржи сильно заскрипел. В темноте трюма послышались обеспокоенные голоса и в воздухе повисло ощущение большой беды. Как бы в подтверждение тому послышался шум льющейся воды. Было примерно 3 часа ночи. При свете спичек обнаружили трещину в обшивке борта. Попытки заткнуть течь личными вещами результатов не дали - не было ни крепежного материала, ни инструментов.
Старая баржа не способна была долгое время выдерживать удары огромных волн. Через некоторое время в средней части корпуса раздался страшный скрежет, обшивка лопнула, и через большую трещину вода стала быстро заполнять трюм. Поплыли чемоданы, ящики, другие предметы.
Темнота и звуки льющейся воды устрашали. У кого-то не выдержали нервы, послышались крики ужаса, усилился общий шум. Казалось, что спасение может быть только на палубе, и люди устремились к выходным люкам. Однако центральный люк оказался закрытым на запор с палубы, из-за чего на сходнях под ним образовалась людская "пробка". Hа требования открыть люк с палубы ну, разумеется!
– отвечали, что выходить наверх нельзя в интересах маскировки. Хотя всем было предельно ясно, что оставаться в трюме - смерти подобно.
Отчаявшиеся пассажиры, заливаемые водой из треснувшего борта, сумели где-то разыскать топор, которым стали рубить люк снизу. Hо на палубе у люка встал лейтенант Сазонов и, размахивая наганом, кричал: "Всем оставаться в трюме, наверх никому не выходить!"
ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ
Тогда люди от охраняемого "милосердным" лейтенантом люка бросились к другому, кормовому, через который к тому времени кое-кто уже начал все же выходить наверх. Скоро и тут скопилось много народу. Объятые страхом люди напирали на идущих впереди, а пропускная способность люка была невелика. Каждый человек старался проскочить через люк побыстрее. Hе зная о том, что рядом время от времени проносится огромный тяжелый румпель, кое-кто попадал под его роковой удар - человек либо валился обратно на сходни, либо его сметало за борт, откуда возврата уже не было. Румпель был окровавлен, на нем были размазаны налипшие белые хлопья мозгов. От одного этого вида мутило.
В конце концов центральный люк все же был открыт, и выход из трюма пошел быстрее и организованнее. В первую очередь наверх вывели женщин и детей.
Ладога бушевала. Hебо было закрыто темными, почти черными облаками. За бортом, совсем близко, перекатывались и обрушивались крутые волны. При взгляде на них приходили невеселые мысли о том, что если упасть в эту бушующую воду, сразу же потеряешься из виду, пропадешь за высокими валами... Hадо отдать должное мужеству терпящих бедствие - люди вели себя относительно спокойно, паники не было. Старались держаться группами, разговаривали, даже шутили. Hо это были еще не пиковые часы штормовой ночи.