Чтение онлайн

– Хорошо, приду – пробормотал он.

Машина остановилась у здания института и Русланчик вылез на улицу. А как не хотелось ему покидать уютное кресло мерседеса! Он только немного согрелся в тепле, а тут опять надо выходить на дождь, в холод, хорошо, что осталось только добежать до входа в здание. Мерседес отъехал, и Русланчик побежал ко входу.

Встреча с Альбиной была настолько неожиданной, что ни о чем другом он уже думать не мог. «Как она переменилась, – вспоминал он по дороге к аудитории. – Как такое могло произойти? Ведь была уродиной конченой, а теперь выглядит как первая красавица. А какой взгляд! А как говорит! «В жизни всегда есть место подвигу», – вспомнил он ее фразу, сказанную ему с иронией в машине. Какой тут подвиг? Тьма беспросветная. Что за перемены такие с ней произошли? Откуда эта машина? Замуж что ли вышла? Ничего ведь не успела о себе рассказать. Какая красивая стала!». Вспоминая о том, какая красивая стала Альбина, Русланчик почувствовал эрекцию. «Вот черт, этого еще только не хватало! – испугался он, что кто-нибудь из окружающих увидит довольно ощутимый бугорок на брюках– черт знает что ведь могут подумать, надо быстрее за парту нырнуть. А кожа у нее какая! Как у артистки! Ему почему-то вспомнилась детское кино о снежной королеве и Елена Проклова в роли Герды, в которую он тайно в детстве был влюблен. Что же все это может значить?».

Понятно, что никакие занятия в голову больше не шли. Отвечал он на вопросы преподавателей невпопад, профессор на семинаре даже поинтересовался, не заболел ли он. Не помня себя, досидел он до трех часов, когда занятия в институте наконец то закончились. Но что было делать до половины седьмого? Оставалось еще три с половиной часа до встречи с Альбиной, и он отправился слоняться по городу.

Выйдя из института на Мойку, он повернул налево и побрел в сторону Исаакиевской площади. Дождь прекратился, хотя на улице было по-прежнему ветрено. Выглянуло солнце, и отражаясь в лужах рассыпалось по земле множеством солнечных зайчиков. Свет был такой мягкий, что создавалось впечатление какой-то неземной идиллии. Небо было не по-осеннему высокое, немногочисленные деревья переливались красными и желтыми красками, с них опадали листья, описывая в воздухе причудливые траектории и раскачиваясь в воздухе плавными движениями медленно падали на тротуар. При неожиданных порывах ветра опавшая листва взметалась ввысь и клубясь в воздухе в безудержном вихре неслась вдоль набережной, налетая на прохожих, инстинктивно отворачивающих голову и старающихся укрыться от ветра, и как бы нехотя опускалась на землю, когда порыв ветра наконец стихал, расстилаясь цветным ковром. Проезжающие машины выбрасывали из-под колес фонтаны брызг, искрящиеся на солнце и образующие в воздухе маленькие радуги по траектории своего полета. Одна из машин обрызгала Русланчика с ног до головы, но он не обратил на это внимание – так он был поглощен мыслями о предстоящим свидании с Альбиной. «Зачем она пригласила меня? О чем хочет поговорить? И почему я так волнуюсь, что такого во встрече с бывшей учительницей? – думал он. – Может хочет повспоминать школьные времена?». Но вспоминать школьные времена ему вовсе не хотелось. Не было там ничего хорошего, о чем бы он хотел помнить. Помнил он лишь обиду и постоянное унижение, унижение от своего нелепого вида, от того пренебрежения на грани гадливости, с которым к нему относились его одноклассники. Как ему хотелось, чтобы его тоже пригласили в компанию, в которой было шумно и весело, где шутили, смеялись, пели и заводили романы, и в которой ему не было места! «А может не ходить», – думал он, и тут же гнал от себя эту мысль, обвиняя себя в трусости.

Незаметно он добрел до Мариинского дворца. Перед ним возвышалась грозная фигура Императора. Он подошел к памятнику и в первый раз за свою жизнь рассмотрел выражение лица самодержца, уверенно восседающего на коне, поднятого волевой рукой на задние ноги, как бы перед препятствием. Ему почему-то вспомнился мультфильм про путешествие Нильса с дикими гусями, когда Нильс решил посмеяться над памятником гордому королю, а тот потом, сошедши с постамента, преследовал его по ночному городу, и если бы не заступничество деревянного человека, которого звали как-то вроде Розен Бом, или что-то близкое, пришлось бы Нильсу плохо. «Что за чертовщина в голову лезет!» – подумал Русланчик. Но выражение лица Императора было такое торжественное, столько уверенности в себе было запечатлено в нем, что это потрясло Русланчика. «Это знак! – мелькнуло в голове. – Наверное в этом есть смысл. Не надо отчаиваться, надо довериться судьбе».

Постояв перед памятником минут десять, он пересёк площадь и пошел в сторону собора. Свет на собор падал со стороны площади и купола отбрасывали его на фигуры ангелов, установленных на парапете крыши, которые от этого светились как бы изнутри. Русланчику вдруг стало так спокойно от этого зрелища, что на минуту ему представилось, что это, наверное, благословение свыше снизошло на него. Вдруг, нарушая идиллию, неожиданно рядом раздался взрыв. Прямо перед собой он увидел яркую вспышку и сразу же клубы дыма, сквозь которые было видно пылающий автомобиль. Раньше такое он видел только в кино. Как он потом прочитал в газетах, это была бандитская разборка, и в автомобиле находился лидер одной из бандитских группировок, ведущей войну с другой группировкой, недовольной результатами приватизации государственной собственности. Как было написано в газете, стреляли из ручного гранатомета с крыши здания напротив Астории. Через секунду раздался второй взрыв, и на воздух взлетела машина охраны, следовавшая за машиной бандитского авторитета. Взрывы были такой силы, что у Русланчика заложило уши, и несколько минут он ничего не слышал. «Ничего себе! – мелькнуло в голове у Русланчика. – Какого черта? Валить надо отсюда!». В ушах шумело, идеалистическая картинка была испорчена безвозвратно, но инстинкт самосохранения сработал четко, и, не дожидаясь продолжения разыгравшейся драмы, Русланчик быстро побежал в сторону Большой Морской. Пробежав метров пятьсот, он остановился отдышаться и осмотреться. Мимо пролетела милицейская машина с мигалкой и сиреной, люди с ужасом смотрели в сторону площади, спрашивая друг друга о том, что произошло. «Не город, а дикий запад какой-то, – подумал Русланчик, – хотя вот это жизнь! По крайней мере люди понимают из-за чего рискуют. А у меня что впереди?».

Немного успокоившись он побрел дальше по Морской в сторону Невского. Когда-то, до революции, это была одна из самых богатых улиц города, сплошь застроенная дворцами и роскошными особняками. В Советские времена в некоторых из этих зданий размещались организации, некоторые же дома были перестроены под квартиры, большинство из которых были коммунальными. Теперь опять все переменилось. Коммуналки стремительно расселялись, выкупались под офисы, под отдельные квартиры, отдельные дома выкупались целиком под отели, под бизнес-центры, кругом кипела работа по ремонту обветшалого жилищного фонда, все это происходило при непосредственном участии комитета по недвижимости при правительстве города. «Вот где денег то немерено, как было бы неплохо иметь знакомых, чтобы тоже приобщиться к процессу», – помечтал Русланчик. Но приобщиться ему не было никакой возможности, потому как никаких влиятельных знакомых у него не было.

Выйдя на Невский, Русланчик посмотрел на часы. Было уже четыре тридцать. До встречи было еще два часа. Очень хотелось есть, но денег, чтобы зайти пообедать в кафе не было. Снова пересекая Мойку, на этот раз в обратном направлении по Полицейскому мосту, и сделав таким образом полный круг, на противоположной стороне Невского проспекта, на углу с Большой конюшенной, рядом с домом Военной книги он увидел пирожковую. Вдруг, совершенно отчетливо он почувствовал запахи, доносившиеся из заведения, хотя, безусловно, это было лишь плодом его воображения – слишком велико для запахов было расстояние. Мозг тут же послал сигнал, бороться с которым просто не было сил. В кармане брякала мелочь, которой должно было хватить, чтобы купить хотя бы один пирожок. Русланчик не медля ни секунды, пересек Невский проспект и устремился к пирожковой. Там, как всегда, было людно. Система обслуживания была еще советской. Сначала надо было выбрать пирожки и напиток, разновидность последних была весьма ограничена и включала в себя бочковый кофе с молоком и бочковый же чай, затем пробить чек в кассе и с этим чеком получить выбранный набор у продавца в отделе. Касс было несколько, продавцов в отделе тоже было несколько, и хотя очереди в кассы были довольно длинными, двигались они относительно быстро. Минут за двадцать можно было приступить к поеданию пирожков, которое происходило стоя. В помещении пирожковой было установлено изрядное количество высоких круглых столов, за каждым из которых стоя могло уместиться человек пять. Русланчик пересчитал мелочь и выяснил, что хватает ему на пару пирожков с мясом и стакан кофе с молоком. Отстояв очередь в кассе, он получил вожделенные пирожки и стакан бочкового кофе у дородной продавщицы и примостился у столика у окна. Мимо проходили прохожие, проезжали машины, а он стоял у окна, глядя на суету за стеклом, и ел свои пирожки, наслаждаясь их вкусом. Он старался растянуть удовольствие как можно дольше, но скромная трапеза не заняла и десяти минут.

Покончив с пирожками, Русланчик вышел на улицу и по четной стороне Невского направился в сторону Маяковской. Он остановился ненадолго у здания бывшего бассейна на Невском 24. Вернее здание бывшего бассейна было сначала бывшей кирхой, закрытой в тридцатых и перестроенной под склад, а в пятидесятые перестроенной под бассейн, который опять перестраивали под кирху. Поглазев на стройку, он направился дальше. Малая Конюшенная, бывшая улица Софьи Перовской, также представляла собой большую строительную площадку – из проезжей улицы ее превращали в пешеходную, одновременно расселяя дома по примеру Морских улиц, превращая их в элитное жилье и не менее элитную коммерческую недвижимость.

Поглазев на стройку Русланчик двинулся дальше, и уже нигде не останавливаясь пошел в сторону Московского вокзала. Он пересек канал Грибоедова, миновал Фонтанку и совсем сбросив темп поплелся по направлению к Маяковской. Дойдя до перекрестка Маяковской и Невского, он перешел на противоположную сторону проспекта и свернул на Марата. Следующий перекресток был со Стремянной. Русланчик посмотрел на часы, весящие на угловом здании, они показывали 6 часов. Ждать еще надо было полчаса. Подойдя ко входу в кафе, Русланчик осмотрелся, но мерседеса Альбины ни около входа, ни поблизости от кафе не было. Вяло перейдя на противоположную сторону улицы Русланчик прижался спиной к дому напротив от входа в кафе и стал ждать, тупо уставившись на дверь. Он вспомнил, как однажды на школьной вечеринке, отупев от одиночества потому что с ним никто не хотел общаться, а всем вокруг было весело, кроме него, он решил напиться, купил портвейн в магазине и залпом выпил полбутылки, и как ему потом стало плохо, как он блевал в туалете, а потом сидел на ступеньках школы обхватив голову руками, а вокруг все плыло кругами. Как его нашла Альбина, уходя домой, как присела рядом, пожалела, стала утешать, не ругала, почуяв от него запах спиртного, а стала говорить, что одиночество не повод для выпивки, что у него все еще будет, ведь ему только семнадцать. Как он растрогался на ее слова, расплакался, стал жаловаться, что его никто не любит, все избегают, а ведь он особенный, ведь ему дано такое знание, какого нет у других, а они не ценят, не понимают, а Альбина гладила его по голове и утешала. Да, Альбина была его единственным светлым воспоминанием о школе. Русланчик так размечтался, что не заметил, как подкатил ее мерседес. Она вышла из машины и огляделась, ища его взглядом, а заметив, помахала ему рукой. Русланчик отделился от стены и пошел ей навстречу.

– Ну привет, – поприветствовала его Альбина. – Давно ждешь?

– Нет, я только подошел, – соврал Русланчик

– Ну пойдем вовнутрь.

На входе их встретила хозяйка заведения, красивая стройная блондинка лет тридцати.

– Ах, Альбина Петровна! Здравствуйте! Как приятно вас снова видеть у нас. За какой столик хотите присесть?

– Добрый вечер, Катя! – ответила с улыбкой Альбина. – Мы бы с моим молодым другом присели бы у окна, не возражаете?

– Конечно, где вам будет удобно, проходите. Сергей, прими пожалуйста одежду у наших гостей, – обратилась хозяйка ресторана к официанту, по совместительству, видимо исполняющего роль гардеробщика.

Сергей помог Альбине снять пальто, и она осталась в платье, а не в костюме, в котором ее утром встретил Русланчик. «Странно, – подумал Русланчик – специально переоделась что ли для встречи? Или вечером еще куда-то собирается?». И ему вдруг стало так печально от мысли, что Альбина вот-вот скоро уйдет по своим делам, а он снова останется один, так печально, что слезы подкатили, и глаза сделались влажными.

– 

Ты чего загрустил? – поинтересовалась Альбина, заметив его замешательство