Чтение онлайн

Неожиданно Ууламетс проснулся и сел в кровати, что немного обрадовало Сашу, но с другой стороны заставило его сердце перевернуться от страха, потому что все происходившее было самой настоящей реальностью. Как только Ууламетс спустил ноги, сашино горло сжалось от попытки предупредить его, однако то, что находилось под кроватью не причинило ему вреда: вместо этого оно выбралось оттуда и с помощью лап, похожих на человеческие руки, забралось на кровать. Ууламетс же встал, сделал несколько шагов босыми ногами по полу, а затем остановился, оглядываясь и прислушиваясь к полной тишине в доме.

— Там что-то есть, — прошептал Саша, и Ууламетс резко взглянул в его сторону. — На крыльце.

Ууламетс подошел к столу и, казалось, еще некоторое время прислушивался.

— Это плохо, — сказал он наконец. — Это совсем плохо. — Старик взял мешок и начал наполнять его чем-то сухим и коричневатым на вид. Саша подумал, что это наверняка был мох. — Дважды за одну ночь. Она становится слишком настойчивой. Или здесь дело в чем-то еще.

Неожиданно вдоль пола скользнуло существо, оккупировавшее до этого кровать.

— Что… — начал было Саша и затаил дыхание в тот самый момент, когда «оно» коснулось ног Ууламетса и начало карабкаться вверх по ножке стола. В конце концов существо забралось на стол и уселось там, маленькие черные глазки поблескивали всякий раз когда оно поглядывало на тлеющие угли. У этого странного существа была гладкая мордочка, черный, похожий на кошачий, нос, а рот и челюсти имели явно человеческие формы, и все оно напоминало большой сбитый из пыли черный шар, усеянный в беспорядке торчащей шерстью, как раз такой, какой может выгрести метла из-под домашней мебели.

Ууламетс же едва взглянул на него. Сейчас он был занят тем, что складывал в мешок многочисленные горшочки и старался получше переложить их мхом. В этот момент ставни вновь затрещали, и существо, сидевшее на столе, повернулось на едва видимых ногах и зашипело.

Ууламетс тоже взглянул в сторону окна. Отблески тлеющих углей высвечивали гримасу боли, отражавшуюся на его лице, а, возможно, и страха. Саша был не вполне уверен в этом. Он поднялся на ноги, тогда как Петр спал словно мертвый.

А Ууламетс продолжал возиться с мешком.

— Что мы собираемся делать? — спросил Саша.

— Мы, — сказал Ууламетс, — отправляемся искать ее.

— Искать… ее?… Но ведь она вот здесь, снаружи.

Ууламетс лишь бросил на него хмурый взгляд.

— Она не показывается мне, я не могу ее видеть.

Тогда у Саши возникло очень неприятное чувство, которое посещало его уже не раз, что, несомненно, были еще большие секреты и тайны, чем те, которые Ууламетс записывал в свою книгу, и все, случившееся в этом месте, было гораздо серьезнее, чем простой случай с утопленницей. Ууламетс использует их, как нередко говорил Петр, в качестве наживки для призрака, и Саша подозревал, что здесь было не только отчаяние убитого горем отца. Возможно, это мнение было слишком пристрастным, ведь на самом деле, он просто не знал, до какой степени отчаяния может быть доведен человек, но по своим собственным представлениям он полагал, что если человек может самым бессердечным образом третировать своих гостей, получая от них нужную ему выгоду… такой человек был очень похож на дядю Федора.

— Разбуди его, — сказал старик, обращаясь к Саше.

— Чтобы идти в эту ночную темень? — попытался возразить мальчик.

— Я уже объяснял тебе: независимого от того, день за окном или ночь, опасность для нас остается все та же.

— Тогда, может быть, нам следует подождать до наступления дня, — не сдавался Саша, — ведь сейчас, кроме всего, мы можем свалиться в реку.

— Но опасность будет еще больше, если нам придется встретиться с ней у себя дома, — хрипло проговорил Ууламетс. — Никогда не впускай. Никогда не впускай ее в этот дом. Делай только то, что я говорю. Разбуди его и запомни, что у нас нет выбора. Или ты глух и нем к опасности, в которой мы оказались? Или ты просто дурак?

— А что вы скажете об опасности, подстерегающей Петра?

Старик взял в руки железную сковороду и стукнул ею об стол. Черный шар немедленно зашипел и подскочил к потолку и там, перепрыгивая с одной балки на другую, скрылся в темноте. В этот момент на своем месте начал ворочаться Петр, который так и спал, свалившись у теплых камней и не выпуская из рук меча.

— Прошу прощенья, — сказал Ууламетс. — Но пришло время вставать, Петр Ильич. Мы уже готовы.

— Готовы для чего? — спросил Петр, старясь втиснуть слова в паузы между вдохом и выдохом.

— Она здесь, — сказал Ууламетс, а Саша тут же подумал, что должен сделать что-то, или хотя бы сказать… Но он все еще не мог понять, находится ли он сам под действием колдовства, или это щемящее чувство, которое убеждало его в правоте слов Ууламетса, исходило из его собственных ощущений. — Мы очень быстро должны идти, — сказал старик, начиная одеваться. Когда он пересек комнату, отыскивая на кровати свою одежду, на потолочных балках послышалась какая-то возня, сверху свалилась покрытая плесенью корзина и, подпрыгивая, покатилась по полу.

Петр взглянул вверх, перекладывая из руки в руку меч, теперь уже освобожденный от ножен. Саше показалось, что Петр был слегка испуган, хотя об истинной причине его испуга догадаться было трудно: то ли Петр находился под действием таких же, как и Саша, ощущений, то ли эта возня под потолком вывела его из себя.

Ууламетс подтянул штаны под своей широкой рубахой и надел сапоги. Саша молча стоял, одетый во все, кроме кафтана, а Петр все еще поправлял волосы, которые лезли ему на глаза.

— Подъем, — свирепо проговорил Ууламетс. — Поднимайся.

— И куда идти? — спросил Петр. Меч с легким щелчком вернулся на свое место, в ножны. Он поднялся на ноги. Волосы же его продолжали торчать во все стороны. Он взглянул на Сашу, и в этот момент отблески углей и падающие тени придали его лицу выражение безнадежности и отчаяния. Он начал задавать ему вопросы, на которые у того не было ответов.

— Он говорит, — сказал Саша, — что она не должна переступать этот порог, а мы должны отправиться туда, где по его представлениям она находится постоянно. В противном случае нас ждет непоправимая беда, и самое худшее будет, если она войдет в этот дом.