Румпельштильцхен
Шрифт:
— А, Пит? Сколько это сейчас? Двадцать грамм?
— Двадцать грамм, — утвердительно кивнул Кенион.
— Раньше было только шесть, — сказал большой детектив. — Идиотский закон в наше время всегда стоит на стороне плохих ребят.
— А сколько это в «косячках»? — снова спросил я. — В двадцати граммах-то?
Блум снова посмотрел на меня и вздохнул. На часах было начала четвертого утра, все мы здесь присутствующие за эти полночи так и не сомкнули глаз, и теперь Блум наверное подумал, что вот, я тут болтаю разную чепуху, в то время как он сам пытается найти способ, как побыстрее арестовать и упрятать Маршалла за решетку.
— Пить? — устало сказал он. — Сколько «косяков» можно наделать из двадцати граммов?
— А я откуда знаю? — вопросом на вопрос ответил Кенион. — Пятнадцать-шестнадцать? А что?
— Маршалл говорил мне, что в машине у него есть целая дюжина, — пояснял я.
Блум снова посмотрел на меня. На этот раз он не вздыхал.
— На похоронах он предложил мне покурить, и сказал, что у него в машине есть еще дюжина.
— Так вот оно что, — Блум повернулся к Кениону. — Пит, слушай. Разве это не может послужить обоснованием для выдачи ордера на арест?
— А когда это было? — спросил Кенион.
— В прошлую среду.
— Слишком давно, — он покачал головой.
— Но ведь попытаться все же можно, — настаивал Блум.
— Но судье все равно обязательно захочется узнать, отчего это вдруг мы гоняемся по всему штату за какими-то дурацкими двенадцатью набитыми марихуаной сигаретами, речь о которых, к тому же шла в среду на прошлой неделе. ТЫ об этом-то хоть подумал?! — возразил ему большой детектив.
— А я и скажу ему, — настаивал Блум на своем. — Я скажу ему, что арест за хранение наркотиков это всего лишь для отвода глаз, что на самом деле все намного серьезнее.
— А может быть он и дат добро, — сказал Кенион, пожав плечами.
— Ага, все может быть, — согласился большой детектив.
Синий «Олдсмобиль» был задержан по эту сторону заставы, где с водителей машин взымался подорожный сбор, совсем недалеко от объездной дороги, ведущей к рифам. Данные о машине были заложены в компьютер в половине десятого утра, сразу же после того, как Блум представил судье свои доводы и просил о выдаче ордера на арест на основании имеющегося нарушения статьи 893.13 законодательства Флориды, в которой речь шла о незаконном сбыте, изготовлении, транспортировке или хранении с целью последующего сбыта веществ, определенный в статье 893. Блум дал под присягой письменные показания, что он располагает достоверными сведениями о том, что примерно двадцать грамм конопли и сейчас находятся в отделении для перчаток синего «Олдсмобиля», в настоящее время принадлежащего и управляемого неким Эдвардом Ричардом Маршаллом, чье транспортное средство скорее всего еще находится на территории штата Флорида. Как и предполагалось, судье захотелось знать, почему это из-за нескольких грамм «травки» поднялся такой переполох. Блум посвятил его в свои истинные предположения. Судья обдумывал решение примерно пол-минуты и подписал ордер.
Когда полицейские вынудили Маршалла выехать на обочину, после чего у него потребовали водительские права и документы на машину, он в свою очередь поинтересовался, в чем, собственно говоря, дело. Полицейский прочел имя, указанное в обоих документах и задал очередной вопрос: «Это вы Эдвард Ричард Маршалл?» и когда Маршалл признал, что да, это он, то в ответ ему было объявлено, что в настоящее время он разыскивается Департаментом полиции Калусы, после чего машина его была очень быстро обыскана, а из «бардачка» были извлечены сигареты с марихуаной, но только уже не двенадцать, а только восемь.
В компьютерную систему была также заложена информация о том, что Маршалл разыскивается полицией города Калусы для дачи показаний по делу о двух убийствах, и судья из округа Дейд, который должен был установить размер залога, был уже осведомлен об этом. Он также знал и о том, что задержавшие Маршалла полицейские уже позвонили в полицию Калусы, и что те просили их назначить непомерно высокий размер залога за то, несомненно являлось преступлением. Судья понял, что полицейские Калусы хотели таким образом потянуть время, чтобы затем успеть допросить этого задержанного еще и по делу о двух убийствах. И хотя при аналогичных задержаниях обычно назначался залог в пятьсот долларов и оплата поручителем всего пятидесяти долларов позволила бы Маршаллу снова оказаться на какое-то время на свободе, судья все же пошел полицейскому департаменту Калусы навстречу, и за преступление, за которое полагалось не более года тюрьмы, им был назначен залог в двадцать тысяч долларов. Кенион и большой детектив, имени которого я так и не узнал, срочно вылетели в Майами, а оттуда на машине добрались до здания суда. И там они дожидались, когда судья объявит о размерах залога, выплатить который сразу же Маршалл все равно не сможет, и уж тогда они смогут надеть на него наручники. Блум дожидался в Калусе, и вот в третьем часу дня детективы ввели Эдди Маршалла к нему в кабинет.
Я не присутствовал при том их разговоре. Вместо этого я сидел в офисе у Эйба Поллока, просматривая данные инвентаризации винного магазина, наконец предоставленные его клиентом. И уже совсем незадолго до окончания рабочего дня я отправился в полицейский участок. Протокол допроса был уже напечатан. Он представлял собой четыре отпечатанные через два интервала и скрепленные степлером страницы. Я сидел в тишине одного из пустовавших тогда кабинетов и читал его весь, начиная с оглашения Блумом право и до того момента, когда Маршалл внезапно отказался отвечать на вопросы.
В: Действительно ли вы согласны отвечать на задаваемые мною вопросы в отсутствие адвоката?
О: Давайте же покончим с этим поскорее, ладно?
В: Мистре Маршалл, верно ли то, что ваше подлинное имя Эдварда Маршьялло?
О: Мое подлинное имя? Что вы имеете в виду под подлинным именем?
В: Имя, данное вам при рождении. О: Тогда почему вы так и не сказали, что это то имя, с которым я был рожден? Мое законное имя Эдвард Маршалл, это и есть мое подлинное имя.
В: Это так, но все же тем не менее, вы изменили свое имя с Эдварда Маршьялло на…
О: А в чем дело? Это что, считается преступлением? Что у нас в стране, если человек меняет имя, то его что, автоматически зачисляют в категорию отъявленных преступников, что ли?
В: Мистер Маршалл, я был бы вам весьма признателен, если бы вы все-таки ответили на заданный вопрос.
О: Да, я изменил имя с Эдварда Маршьялло, ну и что?
В: Мистер Маршалл, когда вы приехали в Калусу?
О: В прошлую среду. А какое это имеет отношение к тому, что вы нашли у меня в машине?
В: Под прошлой средой вы подразумеваете среду шестнадцатого января?
О: Ну, какое это там было число…
В: Среда прошлой недели — шестнадцатое января.
О: Тогда да.
В: И когда вы уехали из Валдосты?
О: В пятницу на позапрошлой неделе.
В: Это одиннадцатого января.
О: Если вам так угодно.
В: Вот, у меня здесь есть календарь. Позапрошлая пятница, это…
О: Я вам верю и так.
В: Значит, вы уехали из Валдосты, штат Джорджия, в пятницу, одиннадцатого января.
О: Да.
В: И здесь вы не появлялись раньше среды, шестнадцатого января.