Чтение онлайн

— Ничего… не заболею, — горячо шептал он, покрывая поцелуями лицо, шею, нагую грудь, впалый живот. — А заболею — ты вылечишь…

— Вылечу, — с трудом выговорила Ксана.

Подрагивающие от желания женские руки и ноги окольцевали его. Бессвязные ласковые слова, мягкие горячие губы погасили способность мыслить…

Вынырнув из блаженного беспамятства, Александр включил ночник, посмотрел на часы. Ого, уже под три подкатило! Вот это ночка! Подниматься не хотелось. Да и что делать ночью одному? Водку глушить или снова и снова перемалывать сложившуюся ситуацию?

Рядом, крепко зажмурившись, притворялась спящей Ксана.

— Погаси свет, бессовестный, — укоризненно пробормотала она, натягивая на обнаженное тело смятую простынь. — Поиздевался над несчастной женщиной и отдохнуть ей не даешь.

Александр подчинился.

Минут пятнадцать молчали. Да и о чем говорить, когда давно все сказано? Не словами сказано — взглядами и об"ятиями.

— Удивительно, как Поленька тебя полюбила, — зашептала Ксана. — Ни спать, ни садиться за стол не станет до тех пор, пока не нарисуется ее драгоценный дядя Володя… Знаешь, милый, иногда кажется, что она ревнует… Ну, понимаешь… Будто не девчонка — взрослая девушка.

Собков улыбался в темноту. Он вспомнил Одессу, Татьяну Викторовну, долгие прогулки и серьезные беседы с Поленькой. Безотцовщина — вот единственная причина необычной привязанности девочки к практически малознакомому мужчине. Соответственно — чувство ревности. Просто девчонка считает его своей собственностью.

— Ничего, со временем пройдет… Как провела день?

— Готовила, стирала… ждала тебя, — щекоча горячими губами ухо мужа, смешливо перечисляла Ксана. И вдруг отстранилась. — Звонил Баянов.

В голосе появилась холодность и даже злость. Казалось бы, «мененджер» ничего плохого бывшему стажеру не сделал. Наоборот, освободил из заключения, соединил с любимым человеком, заботливо организовал уютное гнездышко. Все это так, но Банина не может простить капитану вербовки, навязанной роли топтуна за мужем.

— Что ему нужно? — притворяясь равнодушным, спросил Собков. — Очередное задание приготовил? Дождется, сявка! — неожиданно выкрикнул он.

Теплая ладошка легла ему на губы.

— Тище, Поленьку разбудешь!… Кажется, ничего страшного. Попросил напомнить тебе о завтрашней… уже сегодняшней встрече. Успокойся, милый, не бери в голову. Я ведь не глупая корова, как некоторые жены — с"умею за себя постоять… И за тебя — тоже!

— Прости, сорвался… И все же куратор изрядно мне надоел. Ходит вокруг нас кругами, мутит воду… Даст Бог, скоро от него избавимся… Кстати, у меня — маленькая просьба. Выполнишь?

— Ну, если маленькая, — тихо рассмеялась Ксана.

Ей не было весело — просто старалась по своему, по женски успокоить мужа.

— На всякий случай собери вещи. Не больше двух чемоданов. Свои наряды, Поленькины…

— Мы уезжаем?

— Еще не знаю… Сказал же: на всякий случай.

Снова — молчание. Александр ожидал реации жены, она мысленно перебирала ожидаюшие их опасности. Знала, так просто Собков ничего не говорит. Значит, что-то происходит страшное, угрожающее.

Об этом говорит не только внешне спокойная просьба собрать вещи. Мужская рука, на которой лежит ксанина голова, напряжена, мышцы вспухли и стали железными. Ксана по собственному опыту знает опасность нервного перенапряжения. Отец говаривал: человеческие беды от нервной стихии, утихомирить ее, заставить расслабиться — самое верное лекарство от всех болячек

Вот и нужно помочь мужу расслабиться.

— Что-то я замерзла…

— Закрыть балконную дверь?

— Не надо… Лучше согрей меня…

У Ксаны нет особого желания. Оно появится позже, когда муж войдет в нее — ласково, нежно, и она под влиянием этой нежности непроизвольно застонет. Сейчас — желание совсем иного свойства: забота о мужчине, стремление внушить ему уверенность.

Голова Александра снова закружилась. Настойчивые женские ласки вымели из нее тревожные мысли о предстоящем нелегком разговоре с Баяновым, вообще все, что не касается Ксаны…

Несмотря на бессонную ночь, Собков ехал на встречу бодрый и спокойный. Ксана добилась своего — сняла напряжение, расслабила, внушила надежду на благополучный исход. Не зря говорят: что хочет женщина, того хочет Бог.

А вот Баянов напоминал ожившего покойника. Запавшие глаза, выпирающие скулы, нездоровый цвет лица. Он тоже всю ночь не спал — сидел на кухне, одну за другой смолил сигареты и упорно искал выход из безвыходной ситуации. Искал и не находил.

Ему нелегко отправить на смерть спасителя сына. Легче самому взойти на эшафот… Нет, пожалуй, не легче, сам себе возразил капитан. Стандартная, заштампованная поговорка: своя рубашка ближе к телу. А это не дерьмовая рубашка — жизнь. Своя и Пулина. Пулина и своя.

Куратор бессилен что-либо изменить. Откажется киллер стрелять в генерала — на улице его будет ожидать специальный сотрудник. Пойдет след в след, выберет удобное время и пустит в ход пистолет с глушителем. Или капнет в бокал шампанского яд. Согласится — то же самое произойдет после ликвидации оппозиционера.

Фактически приказ уже отдан: нулевой вариант…

Подходя к под"езду конспиративки, Собков понял: его пасут. Старичок, оседлавший лавочку рядом с входом, окинул прохожего слишком уж внимательным взглядом… Девушка, торгующая фруктами, провела ладошками по идеальной — волосок к волоску — прическе… Мамаша, выгуливающая на коляске младенца, остановилась и принялась сюсюкать.

Александр усмехнулся. Дешево же его ценят сыскари, если ловят на протухших червяков. Сейчас он докажет топтунам: легко разгадал нехитрые их маневры.

Он помог растерявшейся мамаше перекатить коляску через бордюр. Насмешливо повертел перед личиком продавщицы взятым с ее прилавка помятым помидором. Дескать, ее ухищрения сродни бракованому товару.

— Давай, телка, помогу подправить прическу? — развязно обратился к ней. — Я — безработный дамский парикмахер.

Умная телка сразу распознала издевательство. Отвернулась и покатила тележку с товаром к перекрестку…