Чтение онлайн

— Кто-то здесь говорил о самоваре? — нарушил тишину Летун. — Или мне послышалось?

— Извините, дорогие гостеньки, — встрепенулась Василиса. — Никудышняя я хозяйка, задумалась о своем.

Начищенный до зеркального блеска, самовар умиротворенно пыхтит в центре стола. Вокруг расставлены вазочки с вареньем, медом, джемами. Девушка в красочном сарафане и древнем кокошнике хлопочет, угощает. Говорит напевно, с приговорами, присказками. Будто наигрывает на старинных гуслях.

— Не скучно жить в глухомани? — поинтересовался Александр, с наслаждением прихлеюывая ароматный напиток. — Вы так молоды, наверняка, хочется повеселиться, потанцевать с парнями.

Красавица стеснительно взмахнула ручкой, засмеялась.

— Что хорошего в этих танцах? Здесь, на Амуре, — раздолье. Захочется порыбачить — снастями чулан забит, поохотиться — в пристройке наилучшие ружья, пособирать грибы-ягоды — не к чему далеко ходить, рядом с флигелем растут.

— Рыбалка? — так и подскочил Летун. Даже чашку уронил, но ловко поймал ее на лету. — И — хорошая?

Собков окинул его подозрительным взглядом. Притворяется или на самом деле увлекается рыбной ловлей? Впрочем, какая разница, одно другому не мешает, рыболов-любитель и киллер — на разных полюсах.

— Окуньки прямо в сетку прыгают, сазанчики голые крючки заглатывают.

— Какие же снасти вы можете предложить?

— Какие скажете, такие и будут. Чулан до потолка забит.

Крылин пошел в чулан. дрожащими руками перебирал закидушки, удочки, верши, сети. Во взгляде — азарт, желание немедленно оставить чаепитие, перестать пялиться на сооблазнительную хозяйку, засесть в кусты над протокой и испытать рыбачье счастье.

— Рядышком — все для охоты, — продолжала сооблазнять гостей Василиса. — Правда, сейчас — не сезон, но егеря редко заглядывают. Да и

знакомцы все, не осудят, протоколов не составят. Если появится желание -

ради Бога.

В пристройке вдоль стен выстроились охотничьи ружья. Рядом с известным «Зауэром три кольца» пристроилась скромная «тулка», горделивый «Краун-Грейд» соседствует с отечественной «ижевкой». Для экзотики — арбалет со стрелами. На отдельной полке — боеприпасы, в стороне — патронташи, ягдаши, другое снаряжение охотника.

Пришел черед восторгаться Собкову. Он вообще не может оставаться равнодушным при виде любого стрелкового оружия: боевого, охотничьего либо спортивного. Ходит вдоль стеллажей, поглаживает стволы, приклады, прицельные планки. Он не сомневается — где-то в потаенной комнатушке спрятаны автоматы, карабины, пистолеты, может быть — гранатометы.

Не сказочный терем — секретный арсенал!

— Все, Пуля, завтра поутру — на рыбалку! — безапеллячционно заявил Летун. — И никаких закидушек или сеток — рабоче-крестьянскую удочки.

— Поглядим. До утра дожить нужно…

В Москве сейчас предрассветные часы, самое трудное время, когда сон валит с ног, раскрытая постель манит к себе. Разница во времени дает о себе знать: путаются мысли, слипаются глаза.

— Отдохните до ужина, — заботливо предложила Василиса. — По вашему времени сейчас — четвертый час утра. Самое время спать.

Попробуй уснуть, когда в голове, забитым по шляпку гвоздем, сидит нелепый на первый взгляд вопрос: почему его послали вместе с Летуном? Сомневаются в профессионализме завербованного киллера? Если так — зачем вербовали? Приказали чинуше пасти? Зачем? Не доверяют? Чушь собачья! Тот же мененджер знает, не может не знать — терминатор сидит на крепком крючке. Пока в руках фээсбэшников Ксана, шаг в сторону не сделает, будет делать все, как велено.

Скорей всего, решили подстраховаться. Терминатор — не робот, обыкновенный человек. Прихватит та же лихорадка — в дело вступит Летун.

Сомнительно. Имеет право на существование еще один вариант. Более приемлемый.

Убийство Проколина наделает много шума: журналисты вцепятся в трагическое происшествие не хуже таежных клещей. Вдруг докопаются до приезда на Дальний Восток московских посланцев. Кто такие, для какой цели присланы, кто встречал, где жили? ФСБ не та служба, которая рискнет оказаться причастной к убийству. Следовательно, исполнителя придется убрать. Кто это сделает? Ответ напрашивается один — второй исполнитель, который позже попадет в автокатастрофу, утонет, купаясь в Амуре, упавший кирпич проломит ему голову. Разве мало в арсенале НКВД-КГБ-ФСБ отработанных приемов и приемчиков?

Собков не знал, что ему удалось нащупать хитроумно закрученную схему. Действительно, как не жаль лишаться перспективного агента, терминатор подлежит уничтожению. Ради высшей цели. Свое место в одном из узелков занял в начале Граб-отравитель, теперь — Летун.

За несколько часов до встречи с Пулей, чиновника навестил Баянов. Не уговаривал — коротко и четко приказал: Пуля после ликвидации заказанного человека должен исчезнуь. Превратиться в безгласный труп. И не где-нибудь

— на позиции, с которой выстрелит. Вместо из"ятых у убитого документов,

Крылин «снабдит» мертвеца другими, настоящими. Народного избранника ликвидировал известный киллер, российский терминатор. Новость — потрясающая! Журналисты языки проглотят, бельишко обмарают.

Летуну страшно не хотелось учавствовать в задуманном спектакле. Он откровенно трусил. Еще бы не трусить, зная о феноменальных способностях Пули, его мгновенной реакции.

И потом — Летун не особенно доверяет фээсбэшнику. Не исключено, что аналогичный приказ отдан «Голубеву». Подменить документы — ничего не стоит. Вместо чиновника соцобеспечения — знаменитый киллер.

А если все же удастся всадить пулю в голову Собкова, оставят ли в живых второго киллера? Старая истина — нет человека, нет проблемы. Служба безопасности умеет надежно заметать следы. Научилась.

Отказаться Крылин не осмелился — пришлось согласиться. Но после той страшной беседы в нем поселился страх. Даже когда он выручал из беды босса, спал в самолете, сейчас идет следом за красавицей, любуется ею, назойливая мысль о гибели не покидает его.

— Вот в этом бочажке жируют окуньки, — остановилась Василиса. — А там подальше ожидают вас таймени, под корчажиной дремлют сомы… Утречком возьмете с собой еду — я приготовлю, попьете чаек из термоса и айда на волю. Только не забудьте, гостеньки, натереться против комарья — заедят, проклятущие кровопийцы, все удовольствие нарушат, разбойники!