Руль

Попадос

Помню, как я отправился в свой первый рейс. Это было… даже не знаю, сродни первому поцелую. Адреналин зашкаливал, хотелось, чтобы поскорее настало завтра. Тогда мне казалось, что моя будущая работа полна романтики и приключений. Свобода – только я и дорога. Ведь это уникальная возможность увидеть мир, погулять по отдалённым уголкам нашей необъятной страны. Впрочем, от истины это не так далеко и одновременно – недостижимо.

Но, как и в любой другой профессии, минусов оказалось гораздо больше, чем плюсов. Нет, я не жалуюсь, да и вряд ли решусь что-либо менять. Денег хватает. Без шика и блеска, но я мало в чём себе отказываю. Семьи нет, и кроме как на свои хотелки тратить больше не на что. Вся жизнь в дороге, и всё нажитое добро умещается в кабине «американца», баранку которого я кручу.

Мама умерла пять лет назад, оставив мне в наследство трёхкомнатную квартиру в провинциальном городке. Первое время жил в ней, а затем продал и купил небольшую «однушку». Оставшихся денег с запасом хватило на скромный ремонт и спартанскую обстановку. А большего мне и не требуется, всё одно дома практически не бываю. Даже своей машины нет, в смысле – легковой.

Вот и выходит так, что деньги есть – тратить не на что. Друзья советуют жениться, мол: «удивишься, как резко они станут заканчиваться», вот только кому я нужен? Нет, в плане женщин у меня полный порядок: сегодня одна, завтра другая… Но кто в здравом уме пойдёт замуж за дальнобойщика? Шучу, конечно, в нашей профессии семейных больше, чем холостых. Вот только я не хочу. Как представлю, что в моё отсутствие её будет трахать какой-нибудь сосед, аж тошно делается. Не факт, что до этого дойдёт, однако трепать себе нервы в рейсе – тоже такое себе удовольствие. Да и плохих примеров перед глазами хоть отбавляй. Так что нет, пусть всё остаётся как есть, меня устраивает. А что ещё нужно для счастья?

Я вздохнул, приоткрыл окно и прикурил сигарету. Прохладный ночной воздух ворвался в кабину, выветривая остатки сонливости. Обожаю ночную трассу. Есть в этом что-то особенное, когда ты остаёшься наедине с дорогой. Иногда кажется, будто я попаданец из тех книг, которые гоняю одну за другой. Даже сейчас, когда мысли витают где-то далеко, из динамиков льётся приятный, низкий голос Ильи Дементьева. В последнее время обожаю слушать истории в его исполнении.

Окурок полетел на дорогу, рассыпавшись крохотным фейерверком искр, но стекло я поднимать не стал. Слегка прибавил громкость, чтобы шум ветра не мешал погружаться в приключения и представлять себя на месте героя.

Впереди замаячил свет «оазиса». Так мы называем заправки, где можно размять ноги, попить кофе и даже спокойно выспаться под чутким присмотром «большого брата». Топлива у меня больше половины бака, но я всё равно включил правый указатель поворота и плавно сбросил скорость. Преодолев «лежачего полицейского», свернул на колонку с дизельным топливом и выбрался из кабины.

– Доброй ночи, девчат, – поприветствовал я скучающих работниц.

– Доброй, – ответила одна из них.

– На шестой, соляры, до полного, – попросил я, – И кофейку, если можно.

– Любой каприз за ваши деньги, – отшутилась кассирша. – В рамках приличного, конечно.

– Ну вот, а я только губу раскатал, – улыбнулся я и направился к кофемашине.

– Лёш, до полного, шестая колоночка, – произнесла женщина в рацию.

– Вот это сервис, – отсыпал очередной комплимент я.

– А то, – усмехнулась женщина. – Что-нибудь ещё желаете?

– Да, водички возьму и курева пару пачек.

– У вас по топливной будет?

– По ней, родимой. А вот курево и жорево – по банковской.

Закупив всё необходимое, я вернулся к машине. Распахнул дверь и забрался в высокую кабину, не забыв предварительно скинуть обувь. Только угнездившись, понял, что забыл поставить книгу на паузу, и принялся тыкать по бегунку в поисках места, где закончил слушать историю. Затем пристегнулся, запустил двигатель и, рыкнув мощным мотором, тронул машину с места.

На обочине снова замелькали деревья, образуя эдакий зелёный коридор, а на меня вдруг навалилось странное чувство тревоги. От дороги всего можно ожидать: то лихач какой на встречную полосу выскочит, то ещё какая нелепость приключится. Вот и сейчас неприятности не заставили себя долго ждать.

Вначале мне показалось, что у меня резко погас головной свет. Мир мгновенно погрузился во тьму, и я тут же ударил по тормозам. Однако несмотря на экстренное торможение, вместо инерции, которой я по привычке ожидал, ощутил невесомость. Она была мимолётной, словно я на качелях, что на всей скорости несутся вниз. Даже в животе защекотало, настолько схожими оказались ощущения.

Грузовик замер, продолжая мерно тарахтеть дизельным двигателем, а я взялся тупо озираться, силясь сообразить, где оказался и что вообще происходит? Ещё секунду назад я мчался по трассе, проложенной сквозь лес, а сейчас вокруг раскинулись каменные джунгли мегаполиса. И… что это? Дождь?! Откуда, ведь на небе не было даже намёка на облачко. Звёзды жемчугом рассыпались по бесконечной черноте, а луна светила так, что впору свет выключать. Но сейчас ничего этого не осталось.

– Руки в гору! – прозвучал громкий крик. – Руки, сука! Я тебе сейчас в черепе дырку проделаю!

Я медленно повернулся на голос, всё ещё не понимая, что происходит, и едва не выпрыгнул из кабины. Мне в лицо натурально смотрел ствол автомата. Ещё два силуэта вышли под свет фар, недвусмысленно взяв меня на прицел.

– Да вы чё, мужики? – забормотал я, но руки всё же поднял.

– Вышел из тачки! – продолжил командовать тот, что находился у моей двери. – Без резких движений.

– Ладно, ладно, – продолжил бормотать я и потянулся к ручке. – Только не стреляйте. Вам деньги нужны?

– Вышел, я сказал! – рявкнул мужик. – Да шевели ты копытами, придурок!

Я распахнул дверь, встал одной ногой на порог и уже собирался спуститься, как мужик, который отдавал приказы, резко приблизился. Нет, не в том смысле, что он пошёл в мою сторону или даже побежал. Вот он стоял метрах в пяти от кабины, я лишь моргнул – и он уже рядом, а к моей голове приближается приклад.

***

– …веньким делать? – прозвучал незнакомый голос.

– Сдадим в комендатуру, получим законные камешки – и дело к стороне, – ответил другой.