Чтение онлайн

Снейп очень надеялся, что не станет таким...

Конечно, ему сильно помогало раскрепоститься живое непосредственное общение с прекрасным слабым полом. Но это была лишь внешняя сторона — на самом деле ведьмы американского континента оказались ничуть не слабее своих мужчин, а где-то хитрее и коварнее, как и положено, в общем-то. Ведь внешность всегда обманчива. Тем не менее, обладая зачастую незаурядными умственными и магическими способностями, девушки не теряли своего обаяния, красоты, свежести, были всегда ухоженными, аккуратными — как будто только с обложки модных глянцевых журналов. Северус видел, что Маскирующих чар нет и в помине — его однокурсницы и в самом деле были такими, что являлось результатом тщательного ухода за собой.

Красотки не щадили его, отпуская шуточки и остроты и постепенно он тоже начал отвечать им комплиментами и приколами, так что к взаимному удовольствию обеих сторон перепалки заканчивались дружным смехом.

После сожранного в мгновение ока с чавканьем и боями за лишнюю порцию фруктово-ягодного трайфла, девчонки твердо уяснили, что у Снейпа в Британии осталась любимая девушка, и перестали смотреть на него как на потенциального кавалера и может, будущего спутника жизни. Потому что когда Северус рассказывал про Петунью, у него становилось очень смешное, глупое лицо с затуманенными восторженными глазами и строить уже ему глазки за столом было совершенно бесполезно — все пролетало мимо. Так что Вероника и Стейси бросили это дело и общались с ним исключительно как приятельницы, которым можно рассказать все и поговорить тоже обо всем.

Но не как с Петуньей...

Только сейчас, по прошествии нескольких недель, лежа в постели светлыми осенними ночами, Снейп понял, как ему тоскливо, пусто и плохо без старшей Эванс.

Казалось, потерпеть-то нужно всего лишь полгода, и он говорил себе, что справится, сможет... а вышло так, что ему общение и близость Петуньи были нужны постоянно. Да, дома он проводил ночи один, но ведь он твердо знал, что рано утром опять увидит ее стоящей на кухне и готовящей какую-нибудь очередную вкуснятину, или ползающей в гостиной по ковру вокруг огромного ватмана с дипломным проектом, который она постоянно шлифовала и переделывала начисто, добавляя все новые и новые детали.

А теперь от невозможности слышать ее приятный мелодичный голос, видеть живое веселое лицо, смотреть, как она накрывает стол к обеду, все внутри него скручивалось в тугой узел, сердце тоскливо сжималось в груди и безумно хотелось обратно, в свой, пусть бедный, но чистый и родной дом, к... ней.

Возможно, кто-то назвал бы это пустотой от потерянной на время дружбой и легкой депрессией от смены обстановки, но Северус додумался, наконец, что это означает... наверное, он начинает любить Петунью? Не как друга, а как девушку, женщину.

Вообще, это было странно... разве можно начинать любить? Вот, к примеру, с Лили... он, когда ее увидел — сразу... полюбил? Или она ему просто понравилась?

Теперь он никак не мог понять, что чувствовал к Лили, что же это тогда было? Просто симпатия и приязнь? Надежда на то, что ему ответят взаимностью... может, тогда это и стало бы настоящей любовью, но нет... скорее всего, нет. Снейп твердо решил, что на любовь это не похоже.

Его прошлое более менее спокойное состояние при общении с Лили и нынешнее горячечно-лихорадочное нельзя было даже рядом ставить. Теперь по ночам ему снились не совсем приличные сны, в которых он обнимал и даже целовал смеющуюся Петунью. Почему-то Лили ему в таком амплуа ночью не являлась.

Первый раз, проснувшись утром, Северусу было дико стыдно, и в то же время жутко приятно — руки как будто еще помнили ощущение гибкого теплого девичьего тела, бархатной кожи, а губы — тепло дыхания и другие горячие влажные губы совсем рядом. И глаза... глубокие, взволнованные, зовущие... Сны снились регулярно и становились все смелее и смелее, словно подсознание настойчиво намекало на что-то.

Только занятия и эксперименты с зельями помогали как-то забыть об этих нереализованных сексуальных фантазиях молодого организма. Северус буквально извелся и с ужасом думал, как же он выдержит все это дальше, когда Петунья приедет в Америку?

А вдруг он не сдержит своих горячих порывов и обидит ее? Примерно так, как обидел Лили? Мерлин, только не это, он просто тогда пойдет и отравится!

Диего посмеивался над ним, видя глубокие тени под глазами и мученический вид по утрам. Но не издевался и не скабрезничал по поводу разыгравшихся гормонов. И не советовал снять напряжение с какой-нибудь девицей. Понимал, что у Снейпа все не так просто со слабым полом. Наоборот, одобрял верность Северуса своей подруге, потому что знавал многих юнцов, которые, выпорхнув во взрослую жизнь бросались во все тяжкие и запускали учебу.

Разумеется, Снейп вовсе не собирался изменять Петунье, но поддержка Диего была очень кстати. А пока он усердно учился и работал, стараясь выматывать себя полностью.

========== Глава 38 ==========

Учеба шла полным ходом, новые идеи по разным направлениям, в том числе и заклинаниям, возникали в голове непрерывно, и Снейп, невольно спасаясь работой от ночных эротических фантазий, полностью погружался в исследования и работу — после долгого изматывающего дня он теперь часто спал как убитый. Но товарищи по-прежнему не оставляли его, таская в столовую, за что Северус был им благодарен — ведь в Хогвартсе никого не заботило, ел он или нет.

Проректор Вейер, курировавший его и присматривавший по собственной инициативе, скупо хвалил парня, но видно было, что он гордится своим соотечественником-британцем.

Вообще, магия на американском континенте была по большей части смешанная. Ведь сюда в свое время стекались авантюристы из различных стран Европы, Азии и Африки. Так что могли колдовать палочками, могли жезлами, посохами по старинке, стараясь, чтобы артефакты не увидели маглы, профессионалы магичили просто силой мысли, усилием воли, менее талантливые обходились усилителями и аккумуляторами вроде пресловутых колец, браслетов и прочей пафосной драгоценной мишуры.

Снейп после шести недель упорной работы и нескольких тетрадей расчетов таки осуществил свою задумку на практике — часы Люциуса превратились в мощный накопитель, в котором располагалось двадцать девять ограненных специальным образом алмазов — один крупный в центре, остальные особым образом распределены по кругу. Вся конструкция располагалась на тончайшей вольфрамовой пластинке, находящейся под часовым механизмом и изолированной от него специальным блокирующим заклинанием. Таким образом, на деятельность часов встроенный накопитель не повлиял — время они показывали исправно, и Северус к ним очень привык.