Руки прочь
Шрифт:
«Обо мне думает, точно, – твёрдо уверился Бородулин. – Только что?»
«Странный тип, – думал в это время неизвестный, изучая его. – Минут пять уже на меня смотрит и молчит. Алкаш? Вроде нет. А может, и алкаш. Что он обо мне думает?»
«Что ж он обо мне думает? – мысленно разрывался Бородулин. – Что?»
Неизвестный переступил с ноги на ногу, подошел чуть поближе.
«Ну? – вздрогнул Бородулин. И решил, как отрезал. – Спрошу!»
– А… скажите, – неожиданно хрипло произнес Бородулин, – вы… мне скажите… вот ВЫ мне скажите… (неизвестный насторожился) … да! сколько времени?
– Простите, не понял.
– Ну, времени сейчас сколько? Который час?
Неизвестный помедлил.
«Теперь понятно, что-то он обо мне думает! – крутилось в голове у неизвестного. – Но что?!»
– А у меня часов нет, – наконец ответил неизвестный.
«Дело табак, – понял Бородулин, – он действительно обо мне что-то думает».
«Зачем спрашивает, если видит, что часов нету? – с возрастающим беспокойством думал неизвестный. – Сейчас просто так ничего не спрашивают».
Бородулина объял тихий ужас. Ему вспомнились криминальные сводки на телевидении.
«Ширнёт чем-нибудь, и крышка. Очень даже запросто. Никто не поможет. Зачем я троллейбусом решил поехать? Надо было такси заказать. Денег пожалел, придурок!»
Бородулин попятился.
«Что это он пятится? – заволновался неизвестный. – Сейчас просто так никто не пятится».
«Опять думает, – догадался Бородулин, не отрывая глаз от неизвестного. – Обо мне думает».
«Обо мне думает! – не сомневался более неизвестный. – ЧТО ДЕЛАТЬ?»
Подкатила маршрутка. Выждав, пока слезет мужчина с вёдрами, Бородулин стрелой кинулся к дверям.
– Ух ты, хам какой! – заверещала тётка в необъятном пуховике. – Очередь, очередь! Это что ж такое получается?
Бородулин, не обращая на неё внимания, сунул шофёру деньги.
– Скорее!
Маршрутка сорвалась с места. Уже за поворотом Бородулин, которого била нервная дрожь, заметил, что едет она совсем не в ту сторону.
«Ничего, – облегченно подумал он. – Главное – обошлось».
«Фу-у-у, обошлось! – выдохнул в это время неизвестный, прислонившись в светлом плаще к пыльному столбу. – Но… что ж он обо мне думал???»
Сон в президиуме
Вице-спикер депутатского собрания от оппозиционной фракции Алексей Александрович Индюков стал Валерием Витальевичем Шеиным. Не фамилию в паспорте поменял через ЗАГС, а натурально перевоплотился в председателя правительства области. Как произошло такое переселение душ, науке пока неведомо, но сбылась давняя голубая мечта Индюкова.
Подкатил новоявленный Шеин к «белому дому» на персональной машине. Идет по коридору, все с ним почтительно здороваются. Мелочь, а приятно – Индюкова тут всерьёз не воспринимали. Осмотрел кабинет: ничего, гораздо просторнее прежнего. «Но ремонт всё равно надо будет сделать, несолидно мне в старых интерьерах сидеть».
Долго радоваться не пришлось: началось совещание по проекту бюджета на будущий год. Открыл папку – в глазах зарябило от цифр. Поелозил в кресле, выпил водички, чтобы успокоиться. Раньше общими фразами обходился. «Но то Индюков был, а я Шеин», – успокоил себя председатель-оппозиционер.
Стал вспоминать партийную программу. «Сколько у нас намечено шагов к светлому будущему?» Не припомнил точно, подозвал личного помощника. Хорошо, что хотя бы одного смышленого оставил, остальных шибко умных давно уволил. «Это же не я увольнял, а Индюков», – мысленно уточнил нынешний Шеин.
Примчался помощник, принес брошюрку с серпом и молотом. Когда-то сам экс-Индюков так резво бегал: то помощником, то партийным депутатом при старших товарищах из обкома, листовки с критикой режима разносил. Наконец добегался. «Хотя каким депутатом-помощником? Я не Индюков, а Шеин».
Полистал. «Требуем повысить… Настаиваем на увеличении… Необходимо наращивать…» Одна агитация, тезисы брали с потолка. Ладно, мелочиться не будем. Достал ручку с золотым пером. Так, дадим денег селянам, местному самоуправлению, молодёжи… Короче, как можно больше на всё.
– Не многовато расходов на себя берем? Доходов не хватит, – осторожно заметил главный финансист.
– Я счетоводом второго разряда был, знаю, – возразил премьер. «Индюков был, не я», – запоздало пронеслось в голове.
– Давай не на пять, а на пятьдесят процентов расходы увеличим. И миллиард на офицеров запаса подкиньте, я сам после сборов офицером числюсь, – распорядился теперешний Шеин.
– Где же взять? – поразился финансист.
– Откуда я знаю? Поищите! Кто из нас финансами ведает, я или вы?
Пригорюнился подчиненный.
– У меня брат в Москве депутат Госдумы, без пяти минут уполномоченный по правам животных. Если что, через него решим вопрос, – утешил его Шеин-Индюков.
«Чёрт, вырвалось как неудачно. Это у Индюкова брат в Госдуме, а я Шеин. Всё равно решим как-нибудь».
– Завтра доложите о результате! – скомандовал красный премьер.
Так и надо руководить. Главное – не колебаться.
Потом он принимал делегации. Приветствия Индюков читал, как привык, по шпаргалкам. Всё равно несколько раз запнулся на слове «дифференцированный». Для восстановления сил отобедал прямо в кабинете. А затем в здании наступила странная тишина. Абсолютно все помощники запропастились куда-то. «На протестной работе», – сообщила секретарша.
– Где-где? Кто отпустил?
– На митинге они, теперь это так называется.
«Я их сам всегда отправлял, когда был вице-спикером, – осознал Алексей Александрович, ныне Виталий Валерьевич. – Я? Нет! Шеин я, не Индюков! Какая протестная работа?» Выругался: ну и нелепое же словосочетание. Потом припомнил – это ведь цитата из его собственной листовки.
Побегал в одиночестве по кабинету – одышка началась. Даже позавидовал подтянутому, спортивному Шеину. «Тьфу! Шеин – это я. Точка!» Глянул на часы: скорее бы домой…