Ручной Привод
Шрифт:
«А мать никогда…»
Додумать Андрей не успел.
Что произошло?
Ничего.
И все сразу.
Сколько это длилось?
Секунду. Нет, секунда это очень, очень много. Мгновение? Да, наверное, мгновение. Бесконечно долгое молниеносное мгновение. Наполненное светом и тьмой. Страхом и радостью. Стремительным полетом ввысь и резким падением. Болью и наслаждением. Жизнь не проносилась перед его глазами, только эмоции и ощущения.
Он кричал?
Да, наверное, кричал. Без звука. От радости, горя, боли и наслаждения.
От того, что стал свободным.
Его руки стали длинными, но они исчезли. Один шаг мог перенести его на тысячу километров, но куда-то делись ноги. Он понял, что умеет летать, но потерял нечто невероятно важное. Окунулся в бассейн, до краев наполненный счастьем, и захлебнулся в нем. Смерти не было, она дышала в затылок.
Сила и Вечность.
«Я получил все на свете!»
«У меня что-то забрали!»
А в следующий миг Андрей увидел самые настоящие звезды. Рядом. Совсем рядом. И понял, что сам стал звездой.
«Искрой».
От неожиданности здоровяк надавил на тормоз.
– Что происходит?
Парень, только что спокойно шедший по тротуару, вскрикнул и выгнулся дугой. Глаза выпучены, скрюченные пальцы царапают грудь, на лбу капли пота.
– Убили?
– Приступ?
В первое мгновение бандиты решили, что прозевали выстрел, что снайпер снял жертву у них под носом. Но где же кровь?
– Его трясет!
– Ломка? Он наркоман?
Парень перегнулся пополам, его вырвало на асфальт. Что делать? Счет на секунды, на мгновения. Отменять операцию или…
– Продолжаем! – приказал второй бандит. – Взять его!
– А если сдохнет? – Здоровяк оказался мастером глупых вопросов.
– Значит, нам не придется его убивать! – выдохнул напарник. – Ребята, вперед!
«Юкон» остановился напротив дергающегося Андрея, двое крепких мужчин подхватили юношу под руки и затащили на заднее сиденье.
– Мы тебе поможем, парень!
– Тут рядом больница!
– Дато, Гоги, что у вас?
– Все тихо.
– Уходим!
– Ты кто такая?
– Я… – обрадованная Юля едва не сообщила механику, что заблудилась, войдя в «Малую Землю».
Передумала в самый последний момент, когда слова уже были готовы сорваться с губ, проглотила звук, заправив его кашлем.
– Я… – Обманчивые коридоры, появляющиеся и исчезающие двери – пережитое заставило девушку вести себя осторожно. – Вот, пришла.
– Проверка, что ль? – осведомился мужичок, поглаживая усы.
– Ага, – с готовностью подтвердила девушка.
«А вдруг он спросит документы?»
Но подозрительность не входила в число добродетелей механика.
– Как звать?
– Юля.
– А я – Черепаныч. Чай будешь, проверка?
«Чай?! С лимоном и конфетами?»
Хотелось закричать. Схватить мужичка за плечи, тряхнуть и проорать в лицо вопросы.
«Что у вас тут происходит? Почему исчезают и появляются двери? Куда ведут коридоры, которые никуда не ведут? Кто вы?! Что это за место такое: „Малая Земля“?»
Но девушка поняла, что может все испортить. Механик, судя по всему, принимает ее за свою, за одну из тех, кого не смущают милые шалости коридоров и дверей, а значит, если она хочет узнать правду о «Малой Земле», не следует рассеивать его заблуждение.
– Чай буду, – кивнула Юля.
– Погоди.
Мужичок схватил чайник и скрылся в недрах агрегата. А девушка вновь, теперь уже неторопливо, огляделась. Фотоаппарат доставать не стала – неуместно, зато смотрела во все глаза.
Угол, в который отвел ее Черепаныч, был отдан под мастерскую: шкаф, шкафчики и полочки с инструментом, верстак, несколько грязных табуретов, настольная лампа, паяльник, засаленные книги. К стене тремя разномастными шурупами прикручена лампа в проволочной сетке, рядом – несколько таблиц, графиков, портрет мужчины, в котором девушка не узнала Николу Теслу, и два самодельных плаката: «Выпуская пар – проверь заземление», «Черепаныч, все должно работать!»
Обычная на вид мастерская. В автосервисе обстановка выглядела бы к месту, еще на заводе каком-нибудь или в депо. Даже в больнице – в конце концов, в любом учреждении должен быть такой вот Черепаныч, мастер на все руки, способный быстро привести в порядок вышедшее из строя оборудование.
Но вот машина…
Юля повернулась к агрегату.
В ответ в ее сторону свистнула струйка пара.
Крутится, пыхтит, жужжит. На панели то вспыхивают, то вновь снижают накал радиолампы. Сбоку от основного котла из кучи переплетенных механизмов торчит жестяной рупор, направленный точно на Юлю. Девушка поежилась.
«Ручной Привод? Какой еще, к чертовой матери, ручной привод? Что он приводит и куда?»
– Кипяточком разжился! – весело сообщил вынырнувший из недр устройства Черепаныч.
Юля подумала, что горячую воду механик сцедил из котла агрегата, но уточнять не стала: чай он и есть чай, и ну его на фиг знать, откуда для него воду взяли.
– А почему меня не предупредили, а, проверка?
– Может, удивить хотели?
– Меня удивить? Ха! Как это они себе представляют? – Механик выставил фарфоровую сахарницу с одной отбитой ручкой, два стакана, кинул в каждый по пакетику чая и залил кипятком. – Во время странствий довелось мне служить на дрейфующей станции «Безоглядная-5» специалистом по измерению льда. Седьмая категория, полярная надбавка, прибавка к пенсии весомая, опять же – харчи на халяву. И неплохие харчи, надо сказать… – Черепаныч покрутил головой, припоминая золотые денечки, и цокнул языком. Юля, обалдевшая от пережитого и откровений механика, слушала не перебивая. – Так вот однажды неподалеку от Гренландии довелось мне увидеть невероятную картину: собаку, плывущую с палкой в зубах вдоль Гольфстрима. Именно тогда познал я наибольшее удивление в жизни.
Черепаныч хлебнул чаю.
– А ты говоришь, что бюрократы способны меня в изумление повергнуть.
– Я только предположила, – пискнула девушка.
Механик отечески улыбнулся и тут же, практически без перехода, приступил к решению важнейших производственных вопросов:
– Короче, слушай сюда, проверка. Этой бандуре сколько лет, помнишь? Вот то-то и оно. Когда устанавливали, что говорили? Гарантийный ремонт и обслуживание по первому требованию. Так? Так. А на деле что?
– Что? – не удержалась Юля.