Ручной Привод
Шрифт:
Вышедшая в коридор женщина всплеснула руками.
– Не надо…
Строгое лицо, не закрывающийся рот, недвусмысленнее жесты. Изображение расплывается, мешают слезы, но Юля не отрывается от экрана, по которому двигаются картинки ее жизни.
– Хотя бы покорми его… Пожалуйста…
Снова сквер. Снова дождь. Коричневые листья на земле, коричневый бок «ракушки», коричневый щенок, сворачивающийся калачиком у металлической стены. Он засыпает. Детская рука на лобастой голове. Девочка знает, что щенок не проснется.
Кинопроектор остановился. Вновь вспыхнул свет. Дверь отворилась, и в зал вошли двое мужчин. Темноволосый красавчик, широкоплечий и яркий, одетый в модные брюки и вызывающе дорогую рубашку. А в шаге за красавчиком – его антипод. Невысокий худощавый мужичок с серыми волосами, серым лицом и серым взглядом. И черной татуировкой на шее.
«Вот и они…»
Юля вытерла слезы.
– Зачем вы напомнили мне эту историю?
К некоторому удивлению девушки, ответил не красавчик, а серый:
– Вы хотели посмотреть кинохронику, Юля.
Серая внешность и в то же время – глубокий, мужественный голос.
– Почему именно этот эпизод?
– Аскольд Артурович безошибочно выбирает самые главные моменты нашего прошлого. Те, в которых мы видим себя настоящих.
– Я его убила.
– Вы не сумели спасти. Это другое.
Старик аккуратно укладывал пленку в коробку, не обращая никакого внимания на говорящих.
– Кто вы? – спросила девушка.
– Меня зовут Ясень, – отозвался красавчик. – Я комендант Подстанции.
– Меня зовут Карбид, я старший помощник коменданта, – выдержав паузу, произнес серый. – Пойдемте, Юля, нам нужно поговорить.
– Мама! Мама! Посмотри, какую я построил башню!
Толстенькая девица отложила книгу, встала с лавочки, подошла к песочнице и одобрительно кивнула:
– Очень красивая.
– Она не красивая! Она мощная! Смотри, я сюда солдат поставлю!
Мальчишка увлеченно расставлял пластиковых бойцов по песчаной крепости. Его мамаша рассеянно улыбалась – подружек не было, поболтать не с кем, книга, по всей видимости, надоела, вот и приходится таращиться на игры сынишки. Хоть какое-то развлечение.
Пандора отвернулась.
– Дедушка, почини машинку!
«Проклятие!»
– Бабушка, Вовка меня обижает!
Играющие дети, их мамаши, бабушки, дедушки… И она посреди.
«Какого черта я делаю на детской площадке?!»
Никогда в жизнях, ни в тот раз, ни в это свое возвращение на Землю, Пандора не бывала ни в школах, ни в детских садах, ни на детских площадках. Бежала прочь от лепета и наивного смеха, и вот, на тебе! Шла по бульвару, услышала визг и гомон, хотела по привычке уйти, но ноги почему-то не послушались. Пришла, уселась на лавочку, пристально глядя на играющих детей, чувствовала, как нарастает раздражение, но… Но не уходила.
Почему?
Чтобы увидеть то, чего никогда не было? От чего отказалась?
– Тетя, почему вы такая грустная?
Пандора вздрогнула и пронзительно посмотрела на кудрявое чудо трех или четырех лет, что неслышно подобралось на расстояние вопроса.
– Я?
– Вы.
Она хотела разозлиться, пыталась заставить себя разозлиться, рявкнуть что-нибудь яростное в ответ на безапелляционный вопрос. Но не смогла. Ничего не смогла. Зато почувствовала, как предательски защипало в носу.
– У вас что-то болит?
«У меня? Да, наверное…»
– Я не грустная, – тихо ответила Пандора. – Я просто задумалась.
– А где ваш ребенок?
– Он… дома.
– Он заболел?
– Да, он заболел.
– У вас мальчик или девочка?
– Девочка. У меня маленькая девочка.
«Зачем я это сказала?»
– Как ее зовут?
– Катя. Ее зовут Катя.
Такое чувство, будто язык живет собственной жизнью. Лепит ответы, не консультируясь с хозяйкой.
– Как бабушку?
«При чем здесь бабушка?»
– Как меня.
– А-а… А меня назвали Галей, как бабушку. Она умерла еще давно, когда меня не было. Но мама говорит, что я на нее похожа. Вот. А ваша дочка похожа на бабушку?
«Еще один вопрос, и я заплачу, – поняла Пандора. – Разрыдаюсь, как последняя дура».
На ее счастье, девочку окликнули.
– Галя! – Брюнетка, сидевшая на противоположной стороне площадки, помахала дочери рукой: – Иди сюда, не приставай к тете.
– А когда Катя поправится, мы сможем с ней поиграть?
– Конечно, – сглатывая подкативший к горлу комок, прошептала Пандора. – Обязательно. Я обещаю.
– До свидания, тетя Катя.
– До свидания, Галя.
Пандора проводила девочку взглядом и закусила губу.
«Когда я сломалась? Когда мне вывернули руки? Нет, это стало последней каплей. Во время разговора с Весниным? Да, наверное, тогда. Или я не сломалась? Просто депрессия?»
Нет, не депрессия.
Веснин вернулся, чтобы помочь сыну. Рискнул Силой и Вечностью, поставил на карту сбывшуюся мечту, плюнул на все и вернулся. А потом пошел и сдался комендантам, позволив «искре» сына вернуться в тело. Сергей Веснин дважды отказался от невероятного ради своего ребенка. Он ушел наверх, во Вселенную, но остался здесь, на Земле, в своем сыне. И продолжит жить в своих внуках.
Потому что если у человека нет детей, он живет наполовину.
«Так говорят мужчины. Мужчины, черт бы их побрал! Охотники и сластолюбцы. Так они говорят. Настоящие. А я – женщина! Что, если у женщины нет ребенка? Наверное, она не живет совсем?»
Ублюдочная телепатия. Проклятый Николаев со своей кузиной. Сукин сын Веснин, ни на секунду не усомнившийся в правильности своих поступков. Веснин, черт бы тебя побрал! Веснин!
«Мама говорит, что я похожа на бабушку!»
«А что у меня? Ничего. Моя „искра“ просто отлетела, не породив еще одну „искру“, не оставив на Земле частичку себя, не принеся ничего нового во Вселенную. И теперь я вернулась, чтобы творить зло».