Рубашка
Шрифт:
– Стерва она! – неожиданно сказал Сергей и глубоко затянулся. – Мразь последняя!
– Кто? – не понял Максим.
Они сидели на обрывистом берегу реки, названия которой не помнили, и курили. Между ними лежала пачка болгарских сигарет с фильтром. На улице было ветрено и немного сыро, поэтому сигареты иногда гасли и их приходилось заново раскуривать.
– Аня, кто еще!
Сергей плюнул в сторону, словно говорил о чем-то неприличном и противном. Его глаза блестели от обиды и злости.
– А… я думал, что ты ее любишь, – тихо ответил Максим и попытался кинуть плоский камешек так, чтобы тот подпрыгнул, отразившись от водной глади и распугав всех водомерок.
– Люблю? Да еще как люблю! Ты даже себе не представляешь как, Макс!
– Ну, так и что?
Максим застегнул молнию на кожаной куртке, чтобы ветер не дул ему в шею, и поправил шерстяной вязаный шарф.
– Бросит она меня! Не интересен я ей! Понимаешь?
– С чего ты взял?! – все так же безучастно поддерживал беседу Максим.
Он наблюдал за водомеркой, плывшей в сторону утонувшего камня, и пытался посчитать, сколько у нее ног.
– Я-то? Чувствую я, Макс. Нутром, если хочешь, чувствую. Недавно занимаемся мы с ней… этим самым… – Серега испуганно посмотрел по сторонам. – Ну, ты понял. А она смотрит в потолок и ничего не говорит. Словно кукла резиновая, как в фильмах показывают. Будто эмоций у нее нет никаких. Я ее спрашиваю, а она не отвечает мне ничего!
– Ну и что? – равнодушно спросил Максим и, взяв с земли камень, прицелился уже прямо в водомерку.
– А то, Макс, что как только я дошел до… до конца, в общем… ну, то есть почти дошел… несколько секунд еще, и кончу… – Тут Серега сделал паузу и зажал рот рукой, словно боясь говорить дальше.
– Да не стесняйся ты, говори как есть, – подбодрил его Максим. Ему было интересно, чем закончится история. – Я-то трепать не стану про твои любовные похождения.
– Ну так вот! Я уже того почти… – Сергей снова оглянулся по сторонам, как бы проверяя, не слушает ли кто его. – А она возьми да и толкни меня!
– В смысле? Как это – толкни? – насторожился Макс.
– Ну, оттолкнула и вскочила. Стоит и смотрит на меня. И улыбается как-то… презрительно! Я ей говорю: мол, ты что такое делаешь?
– Круто! А она чего? – оживился Макс. – Рассказывай давай!
– А она смотрит то на него… – Сергей быстрым жестом показал, куда именно она смотрит. – То на меня… А потом говорит…
– Что говорит? Не тяни… давай уже. – Макс кинул в сторону потухший бычок.
– Говорит: ты сам дальше, дорогой! Тебе совсем чуть-чуть осталось, я вижу.
– А ты что? Ну, сделал-то что?
– Что я мог сделать? Я уже еле терплю, ты пойми. Пришлось самому.
– А она что? – не унимался Макс.
– Стоит, смотрит на меня и смеется! Вот, собственно, и вся история…
Макс достал сигарету и прикурил. Затем протянул другу.
– Хочешь? А то последняя. На двоих дернем.
– Давай. – Сергей взял сигарету, затянулся и шмыгнул носом.
– Да уж. Ну и история… Да не бери в голову. В жизни много непонятных и странных вещей. Кто ее знает, что в этой рыжей голове бродит. И бродит ли вообще что-нибудь… У них, у баб этих, совсем другое понимание вещей.
– Тебе легко говорить. У тебя Машка – нормальная. А я потом ночь не спал, да и сейчас не по себе как-то.
– Да и пошли ты ее! Мало баб, что ли, вокруг? Зачем тебе такая вот… стерва!
Тут Сергей развернулся к другу, схватил его за рукав куртки и надрывно проскрипел, едва разжимая зубы:
– Ты пойми, Макс, не могу я! Знаю, что надо, но не могу! Сделать с собой ничего не могу. Меньше месяца встречаюсь с ней, а уже словно раб ее.
Макс отдернул свою руку Вид друга его разочаровал и насторожил: Сергей был в растерянности и сильном унынии, он явно попал в полную зависимость от этой непонятной рыжей девушки. А Макс презирал подобные отношения: ведь и других девушек вокруг полным-полно. Внезапно ему захотелось сменить тему и тут же вспомнилось, что на днях он припрятал в одной из сумок бутылку водки. Проснулось резкое желание выпить: то ли от холодного зябкого ветра, то ли от грустной истории Сергея.
– Слушай, ты водки хочешь?! – оживившись, спросил Макс.
– Хочу, конечно. Спрашиваешь еще. Меня вон всего колотит!
– Только закуски нет. Может, ты у баб возьмешь? У Ани этой своей, рыжей? Должен же от нее хоть какой-то прок быть!
– Да ты что? Я не хочу, не могу… Я как-то… – Сергей вдруг привстал на корточки и замолчал, будто вспомнив что-то очень нехорошее. – Да и не даст она мне.
– Закуску? Или вообще не даст уже? – Максим засмеялся и хлопнул друга по плечу. – Ладно, я сам. Ты тогда хотя бы за тарой сбегай, не из бутылки же нам пить. А я попробую что-нибудь раздобыть.
– По рукам, – весело сказал Сергей и вмиг куда-то исчез.
Макс посидел с минуту в одиночестве. Бросил в реку еще несколько камешков, безуспешно пытаясь утопить хоть одну водомерку, и побрел в сторону женского лагеря.
Девушки жили в палатках, в некотором отдалении от мужского лагеря. Преподаватели сделали это специально: не хотели провоцировать обе стороны на нежелательные ночные встречи, что, впрочем, мало помогало: каждую ночь то одни, то другие бегали друг к другу. Но официально все меры предосторожности были приняты. Макс спустился к реке и пошел вдоль берега. Идти надо было метров пятьсот – шестьсот.
Аню он несколько раз видел и в том, что сможет ее узнать, нисколько не сомневался. Нельзя сказать, чтобы она ему совсем не нравилась, но и сильных эмоций по ее поводу он не испытывал. Тем более что она была девушкой лучшего друга, хотя и совсем недолго. Да и вообще, Максим мало интересовался чужими девушками. У него была своя, Маша, с которой он начал встречаться больше года назад, совершенно внезапно для себя. И Маша устраивала его во всем. По крайней мере, она не была обузой, то есть препятствием к его дальнейшей карьере. И главное, приняла условие Максима: никакой свадьбы и детей, пока он не решит сам!