Чтение онлайн

— Привет, Клер, — сказал он с улыбкой. — День прошел удачно?

Девушка сердито подумала о том, как несправедлива жизнь. Почему дорожная грязь, заляпавшая сапоги и сюртук Никласа, только придала ему более щегольской вид, меж тем как ее, Клер, пятна пыли на платье делали некрасивой и неопрятной? Жался, что он не приехал на полчаса позже, она ответила:

— Очень. А у вас?

— Я нашел инженера, который прокладывал рельсовый путь в Мертир-Тизфил, и еще обнаружил отличное место для морского причала. Я расскажу вам обо всем за обедом. — Он понюхал воздух. — Как вкусно пахнет! Стало быть, вы сумели нанять кухарку?

— Да, и это не единственный успех. Она поманила его за собой в гостиную, стараясь не показать, что нервничает.

Войдя, он тихо присвистнул:

— Бог ты мой, здесь так светло и уютно! Трудно поверить, что это Эбердэр. Как вам удалось столько всего сделать за такое короткое время?

— Это не моя заслуга. Идея принадлежит Уильямсу, а работу выполнили слуги, которых я наняла утром. Вам правится результат?

— Очень.

Никлас чарующе улыбнулся и принялся внимательно осматривать новое убранство комнаты. Дотронувшись до цветка в вазе, он удивленно взглянул на Клер.

— Где вы нашли цветы? Ведь весна еще только началась.

— Хотите верьте, хотите нет, но они из оранжереи Эбердэра. Все эти последние четыре года садовник продолжал выращивать там овощи и цветы, поскольку никто не приказывал ему прекратить работу.

Граф был ошеломлен.

— Старый Иоло с деревянной ногой? Когда Клер кивнула, он сказал:

— Я только сейчас сознаю, какую власть имел над Эбердэром, даже когда совершенно не думал о нем. Иоло, Уильямс, остальные слуги, которые трудились здесь все эти годы, — право же, я не заслуживаю такой преданности.

— Конечно, не заслуживаете, — не без ехидства согласилась Клер. — Но пусть вас утешает мысль о том, что они были преданы не вам лично, а скорее своему жалованью. К тому же Иоло продавал неиспользованные цветы и овощи из оранжереи на пенритском рынке, так что он еще и нажился на вашем отсутствии.

— И все же… — начал было Никлас, но тут же осекся, увидев портрет Кенрика Дэйвиса. После долгого молчания он тихо спросил:

— Мой отец?

— Так гласит табличка на раме. Портрет был на чердаке. А вы раньше никогда его не видели?

— Никогда. Наверное, дед велел унести его на чердак, когда лишил моего отца наследства. — Он внимательно вгляделся в лицо, изображенное на портрете. — Теперь я понимаю, почему дед не сомневался в том, что я действительно его внук.

— Вы помните своего отца?

— Немного. Помню, что он часто смеялся. Должно быть, жизнь, которую он вел среди цыган, была для него своего рода игрой. Она его привлекала, но думаю, что если бы он не умер от лихорадки, то в конце концов вернулся бы в свой мир.

Он повернулся и начал вышагивать по комнате.

— Вы хорошо расставили мебель. Гостиная стала гораздо уютнее.

Клер была довольна; расположение мебели было ее собственной идеей. Она шла за Никласом, наблюдая за его реакцией, чтобы выяснить, что ему понравится больше, а что меньше. Он легко провел ладонью по блестящей поверхности столика из атласного дерева, ткнул свернутым хлыстом в мягкое сиденье стула, носком сапога проверил длину ворса великолепного персидского ковра, который до сих пор хранился в свернутом виде на чердаке.

Взглянув на Клер, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, и вдруг словно окаменел.

— А это еще откуда взялось, черт побери?! Этот взрыв ярости был настолько неожидан, что Клер на мгновение точно парализовало. Сообразив, что стоит под портретом леди Трегар, она, судорожно сглотнув, тихо ответила:

— Тоже с чердака.

Никлас поднял хлыст. Клер вскрикнула и инстинктивно прикрыла рукой лицо. Послышался тихий свист, потом — громкий щелчок. Клер ничего не почувствовала и на мгновение в замешательстве подумала, что удар все же достался ей и сейчас она ощутит боль.

Только когда Никлас дернул хлыст назад и ударил снова, до девушки дошло, что он целил совсем не в нее: кончик хлыста крест-накрест рассек нарисованное лицо его покойной жены.

— Уберите его! — рыкнул Никлас. — Сейчас же!

Он выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь с такой силой, что мелко затряслись и зазвенели стеклянные абажуры ламп.

Потрясенная, Клер без сил опустилась на стул. Она предполагала, что, увидев портрет, он почувствует удивление и, быть может, горе, и приготовила короткую речь о том, что следует смириться со своей потерей и жить дальше. Однако его ярость разрушила все ее планы. Такая ярость могла быть порождением горя и чувства вины — однако выражение на его лице куда больше походило на ненависть, чем на любовь.

Трясущимися руками Клер позвонила. Уильямс не замедлил явиться.

— Его милости не понравилось? — с опаской спросил он.

— Новое убранство гостиной ему понравилось, но не понравился портрет. — Она показала на испорченную картину. — Его необходимо убрать. Немедленно.

Глаза дворецкого изумленно расширились, когда он увидел крестообразный разрез на прекрасном лице леди Трегар. Он перевел взгляд на Клер, однако не задал ей ни единого вопроса.

— Я сниму портрет сейчас же. Вы повесите вместо него другую картину?

Клер попыталась собраться с мыслями.

— Повесьте здесь пейзаж со старинным замком на фоне заката. У него примерно такие же размеры.

Затем она прошла в спальню и приказала налить себе ванну. На сей раз Дайлис принесла горячую воду не одна — ей помогала другая служанка, и обе девушки весело болтали. Дом понемногу оживал.

Горячая вода успокоила тревогу Клер, и девушка решила держаться так, словно той странной вспышки не было. Сейчас она оденется, спустится к обеду и будет вести беседу как ни в чем не бывало — если, конечно, Никлас захочет с ней разговаривать после того, что произошло.