Чтение онлайн

По мере того, как их окутывали вечерние сумерки, теплота этих воспоминаний постепенно растопила гнев Никласа, и он надеялся, что часть этой теплоты, пришедшей из их общего прошлого, коснулась и его несчастного друга.

Наконец Майкл глубоко вздохнул и поднял голову.

— Никлас, ты можешь простить то, что я совершил? — смиренно спросил он. — Если бы мы с тобой поменялись ролями и это у тебя была бы связь с моей женой… Не знаю, смог бы я простить такое.

— Хоть ты и намеревался убить меня, но все-таки не убил. Вместо этого ты спас мою жизнь и жизнь Клер. За это я могу простить все, что угодно. — Никлас протянул руку. — Ну что, мир?

Мгновение поколебавшись, Майкл пожал ее, и пожатие его было таким крепким, как будто он ухватился за конец спасительной веревки, сброшенной в бездну ада. — Да, мир. И… спасибо тебе, Никлас. Ты очень хороший человек — лучше, чем я.

— В этом я сомневаюсь, но одно знаю точно — прощать становится легче, когда в сердце у тебя есть любовь. — И его взгляд обратился к Клер.

Неловко двигаясь, Майкл поднялся на ноги и, пытаясь призвать на помощь свое чуть живое чувство юмора, сказал:

— Что обычно делает человек после того, как выставил себя последним дураком?

Никлас встал и помог подняться Клер.

— Он просто продолжает жить, вот и все. Покажите мне того, кто никогда не выставлял себя идиотом, и это наверняка окажется самый скучный тип, какого только можно представить.

— Ну, в таком случае, я — самый интересный человек на всех Британских островах, — устало сказал Майкл.

Поскольку вечер становился все холоднее, Никлас снял сюртук и накинул его на плечи жены. Она с благодарностью запахнулась в него, хотя и поморщилась, когда тяжелая материя коснулась ее раненой руки.

— Поедемте с нами в Эбердэр, чтобы не скучать в одиночестве, — взглянув на Майкла, предложила она. Лорд Кеньон, немного помявшись, покачал головой.

— Благодарю вас, леди Эбердэр, но сейчас некоторая доза одиночества пойдет мне на пользу.

— Зовите меня просто Клер — ведь мы уже давно покончили со всеми формальностями. — Сдвинув брови, она вгляделась в его лицо. — Так вы отобедаете у нас завтра? Я бы хотела встретиться с вами в нормальных условиях, а не на подмостках, где дается мелодрама.

— Пожалуйста, приезжай, — видя, что Майкл не знает, что ответить, поддержал жену Никлас. — Теперь это счастливый дом. — И он легко опустил руку на плечо Клер.

— Ну, если вы уверены, — Майкл устало потер висок. — Вы сейчас поезжайте домой, а я уведомлю власти и позабочусь о мертвецах, ведь у меня немалый опыт очистки поля битвы от трупов. — При мысли о некоем полезном деле его голос заметно окреп. — Полагаю, мировой судья захочет поговорить с вами обоими, но это произойдет только завтра.

— Ты не мог бы позаботиться о лошади Клер? — сказал Никлас. — Я хочу, чтобы она ехала в одном седле со мной.

Майкл кивнул.

— Разумеется. Я приведу ее к вам завтра, Никлас помог Клер взобраться на своего коня, затем вскочил на него сзади, и они направились к дому. Он подозревал, что ей было бы удобнее ехать одной, но испытывал насущную потребность чувствовать ее близко-близко и думал, что она должна ощущать то же самое. Теплая, податливая тяжесть се тела помогала ему рассеять воспоминания о том ужасе, который он пережил, когда подумал, что потеряет ее.

— Теперь ты знаешь всю эту гнусную историю, — глухо проговорил Никлас, когда они были уже почти у самого дома. Она кивнула, прижимаясь головой к его плечу.

— Какая ирония! Как бы ни гордился твой дед своими благородными предками, ты оказался умнее, цивилизованнее и великодушнее, чем все они, вместе взятые. Как жаль, что он не смог разглядеть, какой ты необыкновенный человек.

— Не знаю, необыкновенный я или нет, но одно верно — он никогда и не пытался меня разглядеть. Для него я был печальной необходимостью, средоточием всех худших качеств моего своевольного отца и моей невозможно цыганской матери. Я уже однажды говорил: он считал, что как наследник я все-таки лучше, чем ничего, но не намного.

— Как же ты выжил, окруженный такой ненавистью?

Никлас пожал плечами.

— Когда я понял, что его презрение не имеет никакого отношения лично ко мне, Никласу Дэйвису, реальному человеку, я перестал на это реагировать. Большую часть времени я умудрялся чувствовать себя счастливым, несмотря ни на что.

Она обняла мужа еще крепче.

— Майкла легче понять, чем тебя, — он должен был верить Кэролайн, у него просто не имелось другого выхода. Предать друга — уже одно это ужасно, а узнать, что ты сделал это из-за женщины совершенно недостойной, и вовсе невыносимо.

— Хотя в то время он бы и высмеял такое предположение, — сказал Никлас, — но именно тогда ему очень нужна была любовь, и это сделало его легкой добычей Кэролайн с ее уловками. Бедняга… Просто чудо, что он выжил после всех ее козней.

— Он сильный человек, — заметила Клер, — и когда-нибудь снова будет счастлив. Но кого я совсем не могу понять, так это Кэролайн. — Ее пальцы ласково погладили его поясницу. — Как женщина вообще может желать иных любовников, если у нее есть ты?

Он рассмеялся.

— Ты — великое утешение. Клер. — Он посмотрел на темную головку, уютно примостившуюся у него на плече. — Знаешь, за последние две недели ты изменилась. Стала более безмятежной. Мне бы хотелось думать, что это результат моего неотразимого обаяния, но я подозреваю, что здесь кроется нечто большее.

— Ты прав. — Она замолчала, колеблясь. — Видишь ли, это трудно объяснить, но когда я призналась самой себе, что люблю тебя, моя духовная слабость исчезла. Я наконец почувствовала ту внутреннюю связь с Богом, к которой стремилась. Оказалось, что ключом к ней была любовь.