Чтение онлайн

Возле дверей лежали два охранника. Один был убит взрывом, второй, тяжело раненный, глухо стонал. Боец Шамана, пробегая мимо, добил его выстрелом в упор в голову. Шаман поморщился: нецелесообразно, лишний выстрел. Раненый уже никому не помешает. По ходу операции он мысленно расставлял оценки своим людям, от их сегодняшнего поведения зависело, кого и как он в дальнейшем будет использовать.

Нападающие вошли в большой тренировочный зал. Занимавшиеся там молодые ребята при звуке выстрелов и взрывов кинулись к окнам, не понимая, что происходит, и теперь в изумлении смотрели на неожиданных пришельцев. Центр казался им воплощением силы, островком безопасности в окружающем враждебном мире, и то, что какие-то неизвестные, с виду не такие уж крутые парни посмели ворваться сюда и ведут себя по-хозяйски, казалось им кощунственным.

— Лечь на пол! — заорал один из спутников Шамана, подняв ствол израильского десантного автомата.

Большая часть ребят послушно выполнила приказ, двое-трое топтались в растерянности, не решаясь на серьезные действия, но считая подчинение чужим ниже своего достоинства, а один парень — коренастый, крепкий, с густыми сросшимися бровями — с криком бросился на пришельцев, размахивая нунчаками. Автоматчик нажал на спусковой крючок, срезав смельчака в прыжке. Он рухнул на пол, хрипя и обливаясь кровью. Это отрезвило остальных сомневающихся и доказало им пользу повиновения — все послушно легли на пол.

Со второго этажа доносились автоматные очереди — бойцы, высадившиеся на крышу, подавляли сопротивление захваченных врасплох защитников Центра. Шаман взглянул на часы: надежный человек в управлении внутренних дел обещал ему двадцать минут невмешательства силовых структур. С начала операции прошло одиннадцать минут. Четыре минуты нужны на отход по тщательно спланированному сценарию. Значит, у него еще осталось пять минут, чтобы разделаться с этим чертовым китайским клоуном Ли Куем.

Шаман распахнул дверь. Бросив через плечо своим бойцам: «Разберитесь здесь, я с этим фраером сам поговорю», — он вошел в комнату.

В комнате было пусто, но Шаман своим феноменальным чутьем понял, что противник здесь. Мышцы на его шее напряглись, лицо, и без того всегда болезненно бледное, приобрело землисто-серый оттенок.

С жутким кошачьим воплем Ли Куй сорвался с потолка, где он висел, вцепившись в балку, как летучая мышь, и рухнул на противника, намереваясь разодрать его железными когтями, закрепленными на запястьях. Но весь его запал, вся бешеная ярость его прыжка пропала впустую: там, где только что был Шаман, Ли Куя встретила пустота, и он чудом смог развернуть свое тренированное тело и приземлиться на ноги. В изумлении оглядевшись, он увидел, что Шаман, бледный и сутулый, стоит в другом конце комнаты, будто и всегда там был.

Ли Куй встал в боевую стойку, слегка переступил на мягких пружинящих ногах и прошипел:

— Ну ты, ломом подпоясанный, думаешь, я тебе по зубам? Много про тебя слышал, интересно посмотреть, чего ты стоишь, долго ли продержишься против настоящего бойца.

— Говоришь много, — коротко отозвался Шаман.

Ли Куй тонко и страшно взвизгнул и прыгнул на противника. Казалось, у него выросли крылья, так легко и свободно перелетел он разделяющее их расстояние, целясь в грудь и горло врага всем смертоносным оружием своего тела. Но вся энергия его прыжка опять ушла в пустоту: там, где только что был Шаман, никого уже не было, а сам он стоял, совершенно спокойный, только еще более бледный, в дальнем конце комнаты, как будто все время там и находился.

Ли Куй, с трудом сохранив равновесие и выровняв дыхание, развернулся к противнику, яростно раздувая ноздри, выкрикнул:

— И это все, на что ты способен? Жалкий фокус! Ты боишься меня, боишься встретить настоящего мужчину лицом к лицу и пытаешься отвести мне глаза своими деревенскими штучками!

— Слишком много говоришь, — повторил Шаман, — разозлить меня хочешь? Это трудно.

Ли Кую стало страшно. Он не был хладнокровным, уравновешенным человеком — он был темпераментным, даже излишне темпераментным, и всегда в глубине души кичился этим, считая, что бурный темперамент делает его могучим бойцом, но теперь, столкнувшись с ледяным хладнокровием Шамана, взглянув в его пугающие невыразительные глаза, он испугался, как никогда в жизни. Он понял, что так скучающе, так невыразительно, так хладнокровно может смотреть только смерть.

Ли Куй собрал остатки мужества и бросился на врага. Он не стал прыгать, он побежал к нему легкой пружинящей походкой, не спуская глаз с его рук и ног, ловя каждое его движение. Поравнявшись с Шаманом, он взмахнул рукой, целя тому в шею, но Шаман молниеносно развернулся на правой ноге, совершив как бы тур смертельного танца и на неуловимую долю секунды обогнав китайца, оказался у него за спиной. Короткий взмах руки, молния остро отточенного лезвия, и Шаман опять был в нескольких метрах от него, вне пределов досягаемости.

Рана не была слишком опасной, но правая рука утратила подвижность и силу, и потеря крови скоро должна была сказаться на состоянии Ли Куя и его способности продолжать бой. А самым неприятным было то, что Ли Куй почувствовал: противник играет с ним как кошка с мышью. Он мог сейчас нанести ему в спину смертельный удар, но вместо этого только ранил, чтобы продлить свою ужасную игру. Прежде сам Ли Куй нередко так же играл со слабым противником, но он и представить себе не мог, что кто-то будет играть с ним, великим мастером единоборств.

Ли Куй двинулся к своему врагу. Его походка утратила былую легкость и грациозность, она стала тяжелой и усталой, но он этого не замечал: страх и ярость мутили его мозг, застилали взгляд. С яростным ревом он бросился на Шамана, протягивая к нему железные когти, стремясь дотянуться до горла.

Шаман стоял неподвижно, ожидая его приближения, бледный и сутулый, собранный и страшный, как машина смерти. Так стоит матадор на корриде, неподвижно ожидая приближающего к нему быка, ловя каждое его движение, каждый оттенок ярости и страха в его маленьких, залитых кровью глазках, так стоит матадор, собранный и готовый в нужное мгновение отступить чуть в сторону, взмахнув багряным лепестком мулеты, или нанести молниеносный смертельный удар короткой шпагой…

Ли Куй поравнялся с противником, бросился на него, но опять ухватил пустоту: Шаман, неуловимый и текучий, как ртуть, пригнулся, скользнул под его руку, вынырнул позади китайца и нанес ему страшный, решающий удар ножом под лопатку, — именно таким ударом завершает матадор свой танец смерти.

Ли Куй сделал по инерции еще три коротких шага, вытянув вперед когтистые бесполезные руки, оглянулся через плечо, ища глазами своего неуловимого убийцу, и тяжело рухнул на пол, как мертвый бык падает у ног матадора на пропитанный темной кровью песок арены.