Чтение онлайн

— Батальон! — зычно гаркнул Шарп, едва полк оказался на гребне, явив себя врагу, — На месте стой! Штыки примкнуть!

Шарп не отказал себе в удовольствии устроить для французов небольшой спектакль. Противник понёс первые потери, вследствие чего его боевой дух и так был не на высоте. Надо было ковать железо, пока горячо. Пусть видят лягушатники, что, вскарабкавшись наверх, они будут встречены острыми сорокадвухсантиметровыми штыками опытной британской пехоты.

Прапорщик Николз поинтересовался у Шарпа:

— Что мы делаем, сэр?

— Приглашаем лягушатников на танец, мистер Николз. Посмотрим, хватит ли у них духу принять наше приглашение.

— А у них хватит?

— Вряд ли.

— Почему, сэр?

— Потому что мы ещё до начала танца оттоптали им ноги. Старшина!

— Сэр? — откликнулся Харпер.

— Три захода, старшина. Повзводный огонь и быстро, насколько возможно.

— Есть, сэр.

Дистанция была велика для гладкоствольных мушкетов, но Шарп не намеревался больше убивать. Рождество — праздник мира, а не почерневших тел, распростёртых на мёрзлой дороге. Шарп хотел отбить у французов охоту сражаться.

Он хотел продемонстрировать французам, какой ад разверзнется, если они дерзнут вступить в противоборство с английской пехотой. Пехотой, стреляющей быстрее всех на свете. Он хотел устрашить врага и заставить отступить без боя.

— Назад, мистер Николз, — Шарп направил юного прапорщика в тыл ожидающих команды красномундирных рядов, — Пора, старшина!

Харпер распорядился снять штыки и зарядить оружие. Когда приказ был исполнен, ирландец гаркнул:

— Рота четыре! Рота пять! Огонь!

Две центральные роты выстрелили разом. Приклады толкнулись в плечи, и пороховой дым окутал гребень.

Харпер молчал, опытным солдатам не требовались приказы. Вторя ротам центра, пальнули остальные. Каждая рота была поделена на два взвода. Первый взвод стрелял, второй перезаряжал оружие, и наоборот. Для французов это должно было выглядеть, как ужасающая паровая машина, поочерёдно выбрасывающая смерть с огнём и клубами гари.

Приём повзводной залповой стрельбы был общепринятым. Им впечатлить французов Шарп не надеялся. Козырем британцев была интенсивность огня, и майор с удовлетворением отметил, что центральные роты перезарядили мушкеты ещё до того, как отгремели выстрелы фланговых рот. Мгновение, и те, что отстрелялись, бьют прикладом в землю с патроном в зубах, пока другие жмут курок. Мерный убийственный ритм. Варварская музыка боя.

Лучшая пехота мира демонстрировала своё искусство, и всякий благоразумный человек дважды подумал бы, прежде чем соваться к ним.

Но Пикар не был благоразумным человеком. Он был везучим человеком. Шарп, наблюдая за французами, скрипнул зубами. Его красноречивому предостережению лягушатники не вняли и готовились к атаке.

И тогда с юга, где на южной дороге засел пикет капитана Смита, донёсся выстрел. Шарп крутнулся назад.

Подоспел новый враг.

— Капитан Д’Алембор! — позвал Шарп.

— Сэр?

— Остаёшься за старшего, Далли, а я возьму твою лошадь.

Французская бригада строилась колонной. Колонна могла означать только одно — атаку прямо вверх по крутому склону. Но сначала требовалось расстрелять пятнадцать бочонков, преграждающих путь.

Пороха не было ни в одном из оставшихся бочонков. Тот единственный, что погубил гренадёров, наполнили из запасов Собственного принца Уэльского Добровольческого, а запасы эти были не так уж велики. Французы, не подозревая об этом, прилежно крошили пулями пустые ёмкости, в то время как вольтижёры усердно карабкались по откосам, выкуривая стрелков, которых и след простыл. Час, предположил Шарп. Двинутся в атаку через час, не раньше, да и атаковать будут без особого рвения. Так что время есть.

Тревожила майора та тысяча, что приближалась с юга. Тем отступать было некуда. Позади их ждали безжалостные гверильясы, а от родины отделяла тонкая цепь красных мундиров. Шарп проскакал по деревне и подъехал к сторожевому посту.

— Они ещё далеко, сэр, — сконфуженно уточнил капитан Смит, боясь получить от Шарпа выговор за то, что всполошил командира раньше времени.

— Правильно сделали, капитан, — успокоил его Шарп, доставая подзорную трубу.

— Жарко там у вас, сэр? — осведомился Смит робко.

— Пока нет. Мы показали лягушатникам, чем будем их угощать, но они всё ещё напрашиваются к нам на рождественскую трапезу.

Шарп, наконец, разглядел французов. Впереди ехали драгуны, за ними — телега, окружённая женщинами с детьми. Замыкала колонну пехота.

— Хорошо, — произнёс Шарп.

— Что «хорошо», сэр?

— Они ведут с собой жён и потомство. Значит, есть надежда убедить их сдаться без боя.

Что-то сверкнуло над киверами пехотинцев, и Шарп присвистнул:

— Ух ты, Орёл! Отличный подарок нам под Рождество!

Майор сложил трубу. Эвакуирующемуся гарнизону до перевала добрых два часа хода.

— Приглядывайте за ними, — приказал Шарп капитану и, повернув лошадь д’Алембора, помчался обратно к границе.

Сейчас всё зависело от того, насколько решительно настроена французская бригада. Провозись они с подготовкой к атаке достаточно долго, чтобы с юга подоспели их соотечественники, полку Шарпа не выстоять.

Слава Богу, английскую демонстрацию силы командир бригады воспринял, как вызов. Дорога была расчищена от бочек, и вольтижёры рассыпались на подступах к перевалу предвестием скорой атаки. Шарп выслал им навстречу своих застрельщиков.

— Мистер д’Алембор! Лёгкую роту вперёд! Насыпьте соли на хвост вольтижёрам!

Храбрые ребята французы, думал Шарп. Храбрые и безрассудные. Жаль, что не удалось остудить их пыл без крови. То, что перед ним сопляки-новобранцы, Шарп видел из неумелых действий вольтижёров. Дети совсем. Оторванные от мамкиной сиськи, наскоро обученные и брошенные на смерть дети. Жестоко и глупо.

Позади вольтижёров пришла в движение французская колонна. Шестьдесят рядов по тридцать солдат в каждом. Величественное зрелище и отличная мишень. Совесть кольнула Шарпа. Это не война, это убийство. Впрочем, убийство, в котором виноват не Шарп, а французский командир. Майор отозвал Лёгкую роту обратно и послал на юг, к Смиту. Драгуны могут вырваться вперёд. Стрелки их отгонят.