Чтение онлайн

А может, просто нет альтернативы. У Phantom собственный рынок плутократов. И этим клиентам не предлагают Maybach, поскольку, хотя это и хорошая, благородная машина, она состоит в близком родстве с длиннющим фургоном для ночной перевозки кур. Phantom же в родстве лишь с богом тишины, воспитанности и хороших манер. Это изысканная машина, и я бы приобрел ее хоть завтра, если бы она не была столь дьявольски дорогой. Да и жена говорит, что тогда она со мной разведется. А потом зарежет.

А теперь еще модель со складным верхом — боже мой! Когда я пришел домой и увидел ее на своей парковке, такую огромную и сияющую, боюсь, я потек.

Как и ее братец с жестким верхом, она не имеет себе равных. Ну, если не считать Bentley Azure, которая, конечно, прекрасна. Если вы хотите разъезжать в машине, корни которой можно проследить до 1959 года. То есть вы будете ездить на штуке, которая старше меня.

Rolls совершенно не производит впечатления старомодного. Все — неокрашенный капот, открывающиеся назад двери, ротанговые коврики и да, даже тиковая отделка сзади в стиле яхт Sunseeker — выглядит современно и футуристично, как завтрашняя утренняя газета.

Может быть, задняя часть выглядит чуть непрочной, но помимо этого весь стиль машины, с поднятым или опущенным верхом — образец самого вдохновенного в истории автомобильного дизайна.

И тут вернулась домой моя жена. «Господи Боже, — сказала она, — что это чудовище здесь делает?» Разгорелся спор. Она сказала, что машина вульгарна. Я сказал, что сама она родом с острова Мэн — кому и знать, как не ей! Хлопнула дверь. А я поехал прокатиться.

О-о-о, какая большая! Просто борец сумо. Восемнадцать футов в длину и шесть в ширину — вот какая. Но на это не обращаешь внимания, предполагая, что раз уж имеешь дело с V12 с откидной крышей, то должны же у нее быть какие-то спортивные качества. Я ожидал этого. Но их не было. На самом деле трудно представить себе нечто менее спортивное. Может быть, гора Фудзияма. Больше ничего в голову не приходит.

Отчасти проблема в том, что сидишь так высоко. Можно посмотреть в глаза человеку в Range Rover. Создается впечатление, что управляешь грузовиком с откидным верхом.

Добавьте к этому рулевое управление, подвеску и коробку передач — все, несомненно, американского происхождения, — и вы быстро поймете, что лучше сбросить скорость и не гнать. Должен признаться, что вернулся домой несколько разочарованный.

На следующий день мы поехали на ней на вечеринку в Марлоу — я сидел за рулем, а жена скрючилась под пассажирским сиденьем, чтобы ее никто не увидел. Но не важно, мы все равно не разговаривали.

Прежде всего потому, что потерпели полный крах, пытаясь открыть багажник. Она положила свои сумки на заднее сиденье, и ее любимый шарфик унесло ветром.

Кроме того, система спутниковой навигации — явно украденная у BMW — категорически отказалась признать существование Марлоу.

Честно говоря, мне все труднее защищать Drophead. Он плохо вписывается даже в широкую магистраль. Галлон бензина уходит меньше чем за 10 миль пробега. Разгоняется он не лучше картофелины, а багажник, когда все же удается поднять его крышку, оказывается меньше холодильника в туристском прицепе. И при этом он стоит lb307000 — на lb40000 дороже Bentley.

Должен сказать, что мне не понравилась и деревянная приборная доска, несколько отдающая лицемерием. Возникало ощущение, что она установлена в дань традиции, а не для красоты. Голубая подсветка датчиков с ней совершенно не гармонирует.

И должен сказать, что если семислойная крыша хороша в сложенном состоянии, при развернутой крыше шум становится невыносимым уже при 80 миль в час. Но тут мы добрались до нашей вечеринки в Марлоу, и все просто обезумели. Я никогда не видел, чтобы автомобиль вызывал такое возбуждение. И тут мне все стало кристально ясно про Rolls-Royce.

Он создается не ради скорости или сцепления. Он не должен поражать легкостью управления или ревом выхлопной трубы. Ему не нужно быть безопасным, экономным или дешевым. Он делается не ради всего того, чего мы сегодня ждем от машины. И не затем, чтобы перемещаться в пространстве. Он делается ради прибытия.

Таким образом, это вовсе не автомобиль. Это фанфары. Резкий звук трубы, возвещающий о прибытии кого-то очень важного. Причина того, что эту машину не рекламируют, очень проста. Ее делают чтобы рекламировать тебя.

Следует признать, что в Англии эта машина слегка претенциозна, эдакий подсолнух на заросшем сорняками поле. Прибыть куда-то в такой штуке все равно что выйти на демонстрацию шахтеров, нацепив «Ролекс». Но прибыть в Drophead на церемонию вручения «Оскаров» или в казино в Монте-Карло, думаю, даже более впечатляюще, чем прийти туда с Кирой Найтли. [357] Именно поэтому я не стану обращать внимания на доводы жены. И дам этой модели пять звезд.

Итак, экстрим. Последний писк — tombstoning. [358] Все очень просто. Вы едете на море, взбираетесь на самую высокую скалу, а затем, даже не проверив глубину, бросаетесь вниз, навстречу неизвестности. Затем возвращаетесь из реанимации домой и проводите остаток жизни в инвалидном кресле, пуская слюни.

Полагаю, одна из причин, по которым люди на это идут, — то, что они выросли в безопасном мире. Им не разрешали играть «в ножички», лазать по деревьям, и все их переживания были спокойными и уютными. Поэтому им представляется логичным, что прыгать с Бичи-Хед [359] в воду глубиной меньше метра также будет спокойно и уютно.

Другая причина в том, что участники этих развлечений молоды. А молодые люди так любят дискомфорт, скорость и адреналин, что готовы ради них на риск провести остаток жизни среди зондов и протертой кашки.

Люди постарше устроены ровно наоборот. Они любят мягкие кресла и тепло. Я в своем среднем возрасте мечтаю, чтобы мой дневник был пуст. Целые страницы пустоты. Иногда, проснувшись утром, я весь день считаю минуты, пока можно будет снова пойти спать. Сон нынче стал моим излюбленным хобби.