Чтение онлайн

Потом был Фарнем, где сразу за железнодорожным переездом есть светофор… И, конечно, красный загорелся именно в тот момент, когда я переползал через рельсы. Так что я застрял прямо на пути набитых до отказа электричек, которые как раз в это время тарахтят во всю прыть, выплевывая краснолицых бизнесменов, спешащих к своим машинам, чтобы продолжить бесконечно медленный путь домой.

В итоге мне пришлось проехать по встречной полосе — на Lamborghini, который не назовешь незаметным, — и искать убежища во дворе автосервиса. Такие вот дела. 2007 год. На пути из Гилфорда в Чиппинг-Нортон я застрял во дворе, в другом городе, пытаясь избежать столкновения с поездом.

Так или иначе, спустя какое-то время я оказался на величайшей в мире развязке и попытался найти указатель на следующий город в моем маршруте. То есть на Басингсток.

Но не нашел. Вместо него муниципалитет и Дорожное агентство решили обозначить на указателях пару деревень, о которых никто никогда не слыхивал. Тогда я попробовал сориентироваться по солнцу, и мне каким-то чудом удалось выехать на правильную дорогу. Которая без какого-либо предупреждения превратилась в неправильную.

Так что я оказался в жилом массиве, в кильватере школьного автобуса, который пытался повернуть вправо. В 1940-х, когда шла война и ни у кого не было бензина, у него был бы шанс успешно завершить этот маневр. Но сейчас это совершенно невозможно, особенно в Юго-Восточной Англии. Которая, как я узнал на прошлой неделе, была бы одиннадцатой в списке самых богатых стран мира, будь она суверенным государством.

И вряд ли там кто-то разбогател, уступая дорогу школьному автобусу. Так что я сидел там под мерное тиканье часов на приборной панели, отсчитывающих драгоценное время моей жизни, и думал о том, что, пойдя домой пешком, уже был бы на месте.

В конце концов автобус газанул, и я наконец-то смог его объехать, развернуться и пуститься обратно через промышленную зону к шоссе А287 на Басингсток. Я решил объехать его по шоссе А303, а потом повернуть на север на А34.

А34 — это большая дорога, автострада. А также площадка для акций протеста против строительства дороги через Ньюбери. [310] Дело в том, что городу было просто необходимо отвести поток машин из центра, чтобы снизить уровень заболеваемости раком, избавиться от вони и шума, а также избежать аварий с участием детей. Но длинноволосый парень по имени Свомпи решил, что эту автостраду строить не надо, потому что тогда придется переселять каких-то улиток, которых он там нашел. Так что он поднял большой шум и поселился на дереве.

В итоге здравый смысл все-таки взял верх, и дорога была построена. Однако никому не пришло в голову поставить указатель, который сообщал бы миру о ее существовании. То есть я чуть не уехал в Уилтшир. Я, конечно, очень люблю Уилтшир. Его волнистые известняковые холмы прекрасны в это время года, к тому же, если повезет, там можно мельком увидеть Питера Гэбриела. [311]

Хотя мне ведь нравятся и юг Франции, и северная Калифорния, и итальянские озера. Мне нравится много разных мест, но в тот момент я хотел оказаться лишь в одном — дома. И я съехал с А303 — только чтобы очутиться на одном из тех перекрестков, куда нельзя въехать в противоположном направлении. Предупреждающего знака не было. Их никогда не бывает.

Интересно, какую долю в нашем напряженном дорожном движении составляют люди, оказавшиеся в незнакомом городе и пытающиеся разобраться в дорожных знаках?

Например, в районе выставочного центра «Олимпия» на западе Лондона есть указатель, который сообщает, что, повернув направо, вы попадете в Клэпем. Разумеется, это так. Но вы с тем же успехом можете попасть в Эрлс-корт, Фулем, Челси, Патни, Брикстон, Брайтон, во Францию, а также на полуостров Камчатка на востоке России. Почему из всех этих мест на указателе обозначен именно Клэпем?

А еще эти дороги с односторонним движением. За день до моего четырехчасового путешествия по юго-востоку я был в Линдхерсте, недалеко от Нью-Фореста. Доезжаешь до светофора с намерением продолжить движение прямо, но вместо этого вынужден повернуть налево, на дорогу с односторонним движением, такую умопомрачительно непонятную и длинную, что на полпути большинство водителей съезжают на обочину и подумывают о самоубийстве. По крайней мере я подумывал.

Вы бывали в Страуде? Въезжаешь в него с запада, а дальше, что ни делай, все равно в конце концов окажешься на стоянке у вокзала. А Басингсток, куда тебя независимо от желания засасывает с шоссе, а потом выбрасывает на многоуровневую парковку?

Причем за выезд оттуда придется заплатить. Где справедливость?

Теперь же наше идиотское правительство намеревается построить в этих краях бог знает сколько миллионов новых домов для людей из Албании и Хаддерсфилда, [312] которым кажется, что жизнь на юго-востоке просто сказка. Ничего подобного. Это бурлящее море перегретого металла, бетонированных площадок, натянутых нервов и отделки. Это облагороженный кипящий котел, лес каретных фонарей, вертикально открывающихся гаражных ворот и самолюбия. Эта местность была перенаселена уже много лет назад, и люди все продолжают пребывать в огромных количествах. Так что теперь система уже не справляется.

Конечно, и здесь еще встречаются островки тишины и спокойствия. А также дороги, по которым можно прокатиться с ветерком. Но они свободны по одной-единственной причине — они просто никому не нужны. Когда-то их протоптали овцы, но тех овец уже нет, вместо них теперь… ну, скажем, другие овцы — с костюмами, галстуками и уроками тенниса.

Зачем покупать хорошую машину, живя на этой грандиозной пригородной стройплощадке? Все равно что жить в Нигере и готовить по рецептам Гордона Рамзи. На этих дорогах не отыскать нужных ингредиентов.

Здесь нужно что-то надежное, практичное и при этом невыразимо скучное, чтобы никогда не захотелось ездить на нем без крайней необходимости. Mitsubishi Outlander идеально удовлетворяет всем этим требованиям.

Больше мне нечего сказать.

Все мы имеем некоторую склонность полагать, что сложное и запутанное по определению должно быть лучше простого и непосредственного. Например, практически никто не сомневается в том, что как музыкальное произведение увертюра Чайковского «1812 год» лучше, чем «Спи, моя радость, усни».

Та же история с актерами. Пуристы с безумными прическами и светящимися шариковыми ручками скажут нам, что занятие актера в мыльной опере сводится к чтению текста вслух и хлопанью дверями. А чтобы получить представление о настоящем актерском искусстве, нужно смотреть Оливье [313] в «Ричарде III», Брандо в «В порту» и Гилгуда [314] в «Гамлете». Вот настоящие колоссы, титаны. Таланты огромного масштаба.

Не сомневаюсь, что так оно и есть. И все же лучший образец актерской игры, который я когда-либо видел, — это Пол Уайтхаус в The Fast Show. Оливье, само собой, тоже хорош. Он здорово расхаживает по сцене, хлопает ладонью по важным документам, и его слышно в последних рядах. Но Пол в роли королевского адвоката Роули Биркина все же на порядок выше.