Чтение онлайн

Молчаливое прощание с исхаками. Они остаются на орбите...

Огонь отчаянной боли в глазах Со-тау. Потому, что главнюк так захотел! Я уверена - Са-Агат что-то чует! У него нет фактов. Но Со-тау он больше НЕ ВЕРИТ! Причём его недоверие касается только землянок. А нас отныне будут сопровождать слизнеподобные охранницы. Ну... и ещё - стигз! Хотя бы его он не отстранил.

Делаю шаг в нутро челнока, не оглядываясь...

"Прощай, Со-тау! Береги нашу дочь! Увидимся ли мы когда-нибудь!? Не знаю! Но я всегда буду помнить о тебе! Мечтать и фантазировать о том, какой станет наша девочка. Спасибо тебе за отношение! Пусть исполнится всё, о чём ты мечтаешь!" - твержу я про себя.

Как жаль, что у меня не хватило смелости сказать об этом С-тау!

– Девочки, что нас ждёт?
– задаёт риторический вопрос красивая нагиня.

Мы молчим. Утыкаясь, привычно, взглядом в металлический пол шаттла.

А нарушительница получает от смотрительниц серьёзный удар дубинкой по спине...

Да... это не безупречные исхаки, которых мы слушались, боясь подвести парней!

Это тюремщицы, не знающие пощады и милосердия.

Полёт. Приземление.

Нас, понурым табунком, ведут внутрь какого-то огромного здания, состоящего, как кажется, из безумной, сю-реальной мешанины бетонных блоков, торчащих в разные стороны, под разными углами.

Прямо перед входом, больше напоминающим вырванный взрывом кусок стены, передо мной возникает главнюк. Все девчонки, кроме Люды, шарахаются в стороны.

Мерзавец, больно сжимая нижнюю челюсть, рывком поднимает моё лицо вверх:

– В глаза смотри!

Смотрю...

Какой же он красивый! Невероятно! Просто воплощённая мечта любой женщины! И какая же он мразь!

– Я ЧУВСТВУЮ! У тебя и исхака какая-то общая тайна! Какая!?

"Эх! Была-не была..!"

– Он поделился со мной своей мечтой, господин, - испуганно хлопая глазками, отвечаю я. Я знаю - мерзавец ЧУЕТ ложь. Но я говорю уверенно. Ведь то, что я скажу - абсолютная правда!

– И что у него за мечта?
– скалится монстр.

Вот как такое возможно? Даже мерзкий оскал - прекрасен?!

Са-Агат усмехается, переглядываясь с дружками. И от его усмешки хочется одновременно скончаться - от счастья и изблеваться - от отвращения?!

– Он хочет стать регентом Улья!
– сообщаю я.

Главнюк-со-товарищи взрываюся пошлым ржанием.

– А я-то думал... что он к тебе неровно дышит..!
– хохочет садист, - А он - собеседницу тупую и наивную себе нашел! Понимаю... теперь... Всё! Пшла вон!
– меня отбрасывают от себя.

Я падаю, больно ударившись коленками и ободрав ладошки.

– Пшс...
– меня за шкирку вздёргивает охранница.
– Пшшшла...

Стигз, топорща крылья, рвётся ко мне. Но "слизнячки" оттесняют эскулапа и не дают ему приблизиться.

Больше не задерживаясь, нас ведут в накопитель. Отсюда мы выйдем только в зал аукциона.

От страха перед неизвестностью скручивает живот.

– Ничего, Леточка!
– шепчет тётушка, обнимая меня, согревая своим теплом, - Всё у нас будет хорошо... а этого урода, рано или поздно, постигнет страшная кара... Он это чувствует... потому и бесится...

– Скоро нас разлучат, - всхлипываю я, - И мы никогда не увидимся!

– Никогда не говори никогда!
– укачивает меня в объятиях маленькая, хрупкая, но такая сильная женщина...
– Надо верить в лучшее. Надо помнить! И тогда, рано, или поздно, мы с тобой встретимся вновь... Главное - выживи!

– Обещаю!

А потом нас затягивает круговерть работоргового аукциона.

В огромном зале стоят массажные столы, у стен - ряд душевых. Влажный воздух пропитан ароматами моющих, лекарственных и косметических средств. Сноровистые девицы, одну за другой, осматривают нас. Кого-то направляют в душ, кому-то - втирают в кожу ароматное масло. Причёсывают, примеряют прозрачные, ничего не скрывающие одежды...

Одно могу сказать - несмотря на бесконечный конвеер невольниц - тут во главе всего - чистота и порядок.

Простыни на кушетках меняются после каждой девчонки. Парикмахерские и прочие инструменты после разового использования отправляются на стерилизацию.

А вот на мне они озадачились:

– Чёрную дыру в глотку тому кретину, что покалечил самку!
– злится старшая, рассматривая мои, уже синие колени с сочащейся сукровицей, разбитые локти и стёсаные ладошки. Её помощницы, окружив нас, недовольно цокают, - Кто твой хозяин, самка?
– спрашивает злющая женщина.

– Са-Агат...
– шепчу я, не поднимая глаз.

Упс... злость у сотрудниц аукциона сдуло смерчем смертельного ужаса.

– Тогда... тебе ещё очень повезло...
– делает вывод старшая, а остальные кивают головами. В равнодушных глазах появляются проблески сочувствия, - А я-то думаю... чего это самочки в этой группе такие смирные... Ну... что ж... Сейчас - душ. Я тебя обезболивающей и противовоспалительной мазью намажу. Она застынет плёнкой. Жаль, в ренегар - не успеем... Так... Под кумри (*** верхняя накидка из цветастой, прозрачной ткани) наденем шароварчики из лент. На руки - перчатки до плеча...

Меня осторожно моют, укладывают на кушетку и быстро оказывают первую помощь. Потом поднимают и предлагают пройтись. Туда-сюда...

Прошла... не больно. Только немного ватные руки и ноги.

Благодарю сотрудниц. Мне - не жалко. А им, наверное, приятно...

Да! Судя по блеску глаз и приподнятым уголкам рта - им правда приятно.

Я их тоже понимаю. Такую работу - врагу не пожелаешь. Каждый день готовить к продаже сотни женщин. Которые истерят, ругаются, проклинают всех, кто виноват в том что они оказались на торгах... и в том числе - сотрудниц аукциона ... Ведь они рядом. И сдачи не дадут...

– Вот и всё...
– старшая отходит от меня, и окидывает придирчивым взглядом всех нас.
– Сейчас начнут вас вызывать. Сначала - красные ошейники. По пять самок. Потом - чёрные. По три самки. Белые выходят по одной. Да прибудет с вами милость Праматери! Да достанется вам добрый хозяин...

Мы все, не сговариваясь, благодарим сотрудниц. И нас уводят в другой зал. В нём даже уютно. Удобные диваны, фонтанчики, шпалеры с цветущими, вьющимися растениями. Рассаживают по зонам, в соответствии с цветом ошейников. Предлагают воду и напиток, похожий на какао.