Роза Версаля
Шрифт:
– Вот, сударь, взгляните, – горничная протянула ювелиру газету «Тайны Москвы». – Может, здесь вас что-нибудь развлечёт?
Ювелир осуждающе взглянул на Фенечку:
– В бульварной прессе? Опять про какого-нибудь очередного душегуба начитаешься, а после из дома выходить не захочется…
– Да нет же, Марк Иосифович! – возразила бойкая Фенечка, пользующаяся особенною барской благосклонностью. – Мне сегодня дворецкий читал. Там так увлекательно написано про бриллиант одной французской маркизы! Вот только имя её я запамятовала… Пом… Пам…
Ювелир наморщил лоб:
– Ну, кроме маркизы Помпадур мне что-то тоже более никто на память не приходит.
– Да, да! Точно, Помпадур! – воскликнула радостно горничная.
– М-да… Ну, ладно, давай сюда. Так и быть, почитаю…
Ювелир взял газету и углубился в содержание статьи «Бриллиант маркизы Помпадур». По мере чтения выражение недоверия на лице Марка Иосифовича сменилось на крайнее удивление.
– Бог мой! Какая бестактность – публиковать пикантные подробности из жизни добропорядочных людей! – возмутился ювелир. – Теперь каждый московский вор будет знать, что купец Глызин владеет редким камнем! Даже адрес купца не посовестились указать! Возмутительно! Кстати… – Марк Иосифович задумался. – Розовый бриллиант в форме розы? Огранка редчайшая… Где-то я уже встречал нечто подобное. Сейчас, сейчас, вспомню…
Марк Иосифович отставил чашечку с недопитым кофе и удалился в кабинет, где открыл книжный шкаф, в коем хранил многочисленные ювелирные каталоги и прочую профессиональную литературу. Взяв с полки одну из книг, ювелир заглянул в оглавление.
– Вот, нашёл! «Огранка розой», страница сто тридцать вторая…
Марк Иосифович несколько раз перечитал характеристики розового бриллианта с вышеуказанной огранкой.
– Помилуйте, господа журналисты! – не удержался ювелир от восклицания. – Но причём здесь маркиза Помпадур? Это же бриллиант «Роза Версаля», который в своё время Людовик XIV подарил Луизе де Лавальер!
От столь ошеломляющего открытия у Аксельрода перехватило дух. Он машинально поставил книгу на место и притворил дверцу шкафа.
– Не может быть… – бормотал вполголоса потрясённый ювелир. – Стоимость «Розы Версаля» поистине баснословна! И вряд ли этот хорунжий, а ныне купец второй гильдии, Глызин понимает, чем владеет. Если моё предположение верно, то мне, пожалуй, следует поторопиться! Дабы не опередили конкуренты…
Добравшись до Пречистенки, Марк Иосифович тотчас обратил внимание на необычайное оживление, царившее возле дома купца Глызина. Барышни, студенты, мещанки и разные другие господа неопределённого рода занятий, сбившись небольшими группами, что-то живо обсуждали, потрясая друг перед другом газетами.
«Да, много шума наделала «Роза Версаля», – подумал ювелир. – Наверняка не я один проявляю к бриллианту интерес… Интересно, сколько здесь собралось мерзавцев, прикидывающих, как бы сподручней обчистить сейф купца Глызина?»
Экипаж Аксельрода остановился у купеческого дома. Марк Иосифович подошёл к воротам, за которыми, вооружившись дубинками, стояли здоровенный, устрашающего вида истопник и – габаритами чуть похлипче – кучер.
– Чаво надобно? – грубо спросил истопник, поигрывая дубиной, словно ложкой за обедом.
– Простите меня, сударь, – начал ювелир вежливо, чем поверг истопника в состояние ступора: к нему отродясь так никто ещё не обращался. – Поверьте, я – не журналист и ни в коей мере не имею цели выведать что-либо о жизни вашего хозяина…
Истопник и кучер многозначительно переглянулись.
– Это и так видать, – важно констатировал кучер. – А то мы уж околоточного звали, да поди-ка, найди на энтих писак управу?! Их даже полиция опасается трогать…
– Очень даже вас понимаю. Дело в том, что я – ювелир, – представился Аксельрод. – Прошу вас, не сочтите за труд, передайте обо мне Василию Ивановичу. И предупредите, что я не займу у него много времени.
Истопник и кучер тихонько посовещались, после чего кучер исчез в парадной. Вскоре к воротам подошёл дворецкий.
– Это вы, сударь, ювелир? – с ноткой недоверия поинтересовался он.
– Да. Вот, прошу, моя визитная карточка.
Дворецкий принял через кованые прутья ограды карточку.
– Марк Иосифович Аксельрод, ювелир, владелец ювелирного салона «Клеопатра» на Якиманской набережной, – вслух прочитал он, гордясь своей грамотностью.
– Так точно-с… – вежливо подтвердил визитёр.
– И что же вам угодно от барина, господин Аксельрод? – допытывался бдительный дворецкий.
– Я по поводу бриллианта…
Дворецкий насторожился.
– Нет, нет, не извольте на сей счёт волноваться! – успокоил его Марк Иосифович. – Просто я хочу дать вашему хозяину совет, как оградить столь ценный камень от чьих бы то ни было посягательств.
Дворецкий, бросив недвусмысленный взгляд в сторону толпы досужих до сплетен обывателей, многозначительно изрёк:
– Хорошо. Я доложу о вас. Обождите…
Дворецкий доложил Василию Ивановичу о визите ювелира.
– Аксельрод, говоришь? – купец ненадолго задумался. – Знаю, знаю такого, наслышан… Владеет, кажется, ювелирным салоном «Клеопатра».
– Точно-с так, барин, – протянул дворецкий в подтверждение визитную карточку ювелира.
– И чего хочет?
– Говорит, что желает дать вам какой-то совет…
Глызин хмыкнул:
– Ладно, зови! За совет, чай, Аксельрод денег не спросит.
Дворецкий проводил ювелира в кабинет купца. Марк Иосифович, как человек светский и воспитанный, хотел было поприветствовать хозяина дома по всем правилам, но тот визитёру и рта не дал раскрыть.
– Слышал, слышал про вашу «Клеопатру»! – шумно провозгласил Глызин, едва гость переступил порог. – Говорят, графиня Шеховская приобрела у вас недавно ожерелье аж за сто пятьдесят тысяч?
Ювелир улыбнулся.
– Говорят в Москве много, но, увы, не всегда правду… Хотя сия дама – действительно моя давняя клиентка. Особа весьма требовательная и, должен признать, обладает изысканным вкусом…
Глызин взглядом указал гостю на кресло, сам же расположился за письменным столом.
– Благодарю, – сказал ювелир, присев, и тут же перешёл к сути своего визита: – Видите ли, уважаемый Василий Иванович, меня привёл в ваш дом интерес к бриллианту, о котором известила всех московская бульварная газетёнка. Дело в том, что по прочтении статьи я сверился с каталогом, и у меня возникли определённые подозрения. Я не спрашиваю, каким образом появился у вас этот камень, – меня сей факт нисколько не интересует…