Рой
Шрифт:
Теперь в его голосе слышалось откровенное удивление. Видимо, чего-то не нашли, что должно было быть, как у всех нормальных людей. Потом он что-то сказал остальным, словно поставив диагноз, и окружающие люди переглянулись между собой.
Тем временем в «Молнию» сунулся один из встречающих, но много времени он там не провел. Просто пренебрежительно махнул рукой и, фыркнув, повторил «диагноз» командира.
Роева под конвоем вывели из ангара и, проведя по коридору, посадили в тесное помещение, видимо карцер. Из всей обстановки только лежанка да сортиро-раковина.
– Ну и дела…
Что думать по этому поводу он даже не знал. Как-то все не так…
– А что ты хотел? Чтобы тебя встречали с оркестром и букетами цветов?…
5
В карцере Владислав просидел недолго. По внутренним ощущениям не больше получаса. Корабль явно вернулся к месту прежней дислокации у той самой планеты, на которую он уже собрался высаживаться.
Роева под конвоем, предварительно сковав руки магнитными наручниками, проводили в какой-то кубрик, пристегнули к креслу, и после резкого толчка он понял, что оказался в посадочном модуле, который только что отстыковался от носителя. Начавшаяся через минуту тряска и навалившаяся легкая перегрузка подтвердили этот вывод.
Путешествие длилось минут десять, после чего челнок мягко приземлился в вертикальном режиме, то есть без пробежки, и пленника, опять-таки под конвоем вытащив из шаттла, повели к приземистому зданию серого цвета, одному из трех, что стояли неподалеку от посадочной площадки.
Здание было в форме усеченной пирамиды. Высотой всего в три-четыре этажа, по площади лишь немногим больше основания обычной земной девятиэтажки. Сразу стало ясно, что это как у айсберга, лишь видимая часть строения, большая часть помещений находится под землей.
На крыше зданий стояли небольшие башенки со спаренными стволами довольно крупного калибра, глядящими в сторону леса, образуя общий периметр безопасности.
«Видать, обитателей донимает время от времени агрессивная живность, – подумал Роев. – И если для защиты от местных хищников требуются стволы с таким пушечным калибром, то я даже боюсь представить, как выглядят местные цари зверей. Приземлись я тут самостоятельно, если бы вообще нашел место для нормальной посадки, скорее всего, пришлось бы катапультироваться, и в этом случае меня схавали бы в первую же ночь, и пистолетик бы мне мой не помог…»
Владислав с интересом крутил головой. Все-таки оказался на другой планете, и, несмотря на непростую ситуацию, ему было очень любопытно. Ну и он все еще был оптимистично настроен, по крайней мере старался мысленно подбадривать себя и гнал прочь плохие мысли, хотя получалось откровенно плохо, ибо уже понял, что планета эта явно не является сосредоточием цивилизации, да и база, скорее всего, секретная, а значит, он вляпался в неприятности по самые ноздри…
Если пользоваться земными аналогиями, то здешняя база находилась в тропиках. Об этом говорили удушливая влажность атмосферы, густые запахи и высокие деревья, видневшиеся за полосой безопасности. В общем, типичные «дождевые» джунгли, как в Южной Америке или Индии.
А деревья меж тем имели совсем не зеленую листву, а какую-то фиолетовую. Впрочем, там было много всяких оттенков, в том числе и зеленых. Окрас атмосферы, кстати, тоже был скорее сиреневатым, чем голубым.
В отдалении в небе колыхалась разноцветная, можно даже сказать – радужная, туча. Похожую картину Роев наблюдал по телевизору, когда показывали Африку, как там кружат огромной стаей мелкие птички или летучие мыши. И птичек этих многие десятки, а то и сотни тысяч. Здесь имело место схожее явление, не иначе шаттл вспугнул птичек.
Но долго любоваться окружающими красотами Владиславу не дали. Вскоре процессия оказалась в здании, и его проводили в помещение, чем-то напоминающее лазарет с какими-то саркофагами, а-ля хрустальные гробы.
Сопровождающие конвоиры о чем-то побеседовали с доктором, если судить по тому, что он был облачен в светлый комбинезон с какой-то эмблемой, и «доктор» провел ту же процедуру, что и закованный в доспех боевик, то есть тщательно обследовал затылок «пациента». Наверное, не поверил сказанному. А потом, не доверяя себе, еще и приборчиком каким-то поводил.
Чему-то кивнув, он махнул рукой в сторону кресла с агрегатом в изголовье, чем-то напоминающее прибор для сушки волос в парикмахерской.
Конвоиры, не обращая внимания на возражения пленника, приковали Роева к креслу, сноровисто зафиксировав руки, ноги и торс ремнями. На голову надвинули этот агрегат, и «доктор» что-то вколол Владиславу в шею пневматическим шприцом, отчего он тут же расслабился, а все окружающие люди стали для него лучшими друзьями.
«Доктор», поглядывая в какой-то планшет, несколько раз чему-то удивился и переговорил с конвоиром. У того даже глаза, что называется, на лоб полезли.
После проведенной процедуры Роев приходил в себя достаточно долго, в голове шумело, создавалось впечатление, что в голове кто-то лазит и чешет ему мозг. Под воздействием химии чувство времени Владиславу отказало, тем более что он вроде как даже отключился. Но в какой-то момент колпак с его головы сняли, и «доктор», склонившись, что-то раздельно, четко сказал. Потом повторил вопрос, и – о чудо! – Владислав его понял!
– Ты понимаешь меня? – настойчиво спросил доктор в третий раз.
– Да… понимаю… – на автомате ответил Роев, и – о дважды чудо! – он ответил ему явно не по-русски.
Это обстоятельство его даже выбило из колеи, так что он не стал задавать лишних вопросов, хотя у него их было великое множество.
А еще, благодаря тому, что у Роева с детства отличная память, кою дополнительно натренировали сначала в летном училище, а потом еще в отряде космонавтов, где необходимо запоминать просто гигантский объем информации, он понял, о чем говорил доктор с командиром конвоя между собой до момента процедуры принудительной закачки знания языка. Тут, наверное, наложился еще и тот фактор, что сказывалось воздействие прибора на мозг, и недавние воспоминания были особенно четкими. Владислав словно прокручивал запись на повторе.