Чтение онлайн

Все свободное время я предпочитал проспать, руководствуясь известным выражением: "солдат спит – служба идет". Или занимал себя чтением книг, которые получал "из-под полы" в армейской библиотеке.

За этим занятием и застал меня командир второго отделения моего взвода Меньшов. Он подошел к моей койке, на которой я валялся, читая книгу, и замер, пристально глядя на меня слегка раскосыми глазами, заслоняя свет своим низким, но широким корпусом.

– Ты чего встал, родной? "Отойди от бочки – ты закрываешь мне солнце", – процитировал я Диогена.

– Какое солнце?

– Не бери в голову. Чего хотел?

– Скажи, ты взаправду еврей? – ошарашил меня своим вопросом Меньшов

– Как тебе сказать? По паспорту стопроцентно. Ну, так получилось.

Когда папа-еврей и мама- еврейка, то дети редко становятся русскими,

– вспомнил я историю получения своего паспорта.

Когда мне исполнилось шестнадцать лет я, принеся свидетельство о рождении в паспортный отдел, получил бланк и, заполнив как положено, в графе национальность вписал: "русский". Этот бланк вместе со свидетельством о рождении я и подал в окошечко паспортистке.

Паспортистка долго вчитывалась в текст, а потом спросила:

– А почему ты написал национальность русский?

– А какой из меня еврей? Еврейского языка я не знаю, только русский. Национальных традиций – не знаю, не обрезан, в Бога, как положено, не верю. Сам комсомолец, активист. Даже значок имеется

"Шестьдесят лет ВЛКСМ". Родился и вырос в России. У меня еврейского ничего не осталось. Какой из меня еврей? Я, что ни на есть, русский.

У паспортистки взяло время переварить все услышанное. Я не сомневался, что она многое повидала на своем веку, но такое признание явно ввело ее в состояние ступора.

– Ты, может быть, думаешь, что национальность еврей может тебе помешать в дальнейшем?

– Как она мне может помешать, когда у нас в стране все равны? – на полном серьезе спросил я.

Переварить эту фразу у паспортистки заняло значительно больше времени. Она вновь вчиталась в бумаги и, медленно собираясь и вспоминая, что она тут не хухры-мухры, а офицер милиции и знаток закона сказала:

– По закону Союза Советских Социалистических Республик ты имеешь право выбрать ЛЮБУЮ из национальностей своих родителей. Ты какую выбираешь?

Тут настала моя очередь задуматься.

– Если я буду выбирать не по национальности папы или мамы, но даже бабушек и дедушек или прабабушек и прадедушек, то выбор у меня небольшой. Насколько мне известно моя фамилия была известна еще во времена египетского рабства иудеев и дошла неизмененной до наших времен.

– Тогда возьми, пожалуйста, новый бланк и перепиши так, как положено.

Бланк я переписал, и паспортистка потребовала от меня расписаться не только в графе "подпись", но и рядом с графой национальность.

Наверное, чтобы не забывал свою родословную.

– Странно, – продолжая смотреть на меня, практически не моргая, сказал Меньшов.

– Чего тебе странно?

– Первый раз вижу еврея в армии. Евреи ведь не служат, они косят… А тут ты… Смотрю и удивляюсь.

– Посмотрел? Запомнил? Теперь построй мне взвод и выясни кому надо к врачу. Я сам свожу в санчасть.

У дверей санчасти сидел молодой солдат с черной, кучерявой головой и большим, слегка приплюснутым носом. В петлицах бойца была змея на чаше, что означало его принадлежность к войскам медслужбы.

– Шалом алейхем, – внимательно посмотрел он на меня большими черными глазами, в которых отражалось "страдание всего еврейского народа", как любила поговаривать моя тетка.

– Воистину шалом.

– Надо отвечать "алейхем а-шалом", – поправил меня фельдшер.

– Да будет так, если тебе от этого сразу станет легче.

– Ты ведь еврей? – уточнил солдат, явно не понимающий моих шуток.

– Чего-то мне последнее время часто задают этот вопрос. К дождю, наверное. Или я так плохо выгляжу?

– Азохэн вэй, – вздохнул черноглазый. – Ты из Одессы, что отвечаешь вопросом на вопрос?

– Нет, из Питера.

– А я из Винницы. Это такой город на Украине. Там много евреев.

– Бывает. Ты новый фельдшер части?

– Ага. Приходи, за жизнь поговорим.

Я не имел ничего против того, чтобы поговорить за жизнь и даже немного пожалел, что не остался в свое время в медчасти, но не так часто пересекаются в армейской жизни заместитель командира взвода мотострелковой части и фельдшер-чернопогонник, даже если оба евреи.

– К нам пополнение едет, только это по секрету, – сказал мне

Макс, когда мы сидели с ним с солдатской столовой и наворачивали дополнительную порцию хлеба с маслом.

– Какое может быть пополнение в учебке? Полк укомплектован.

– Они не совсем к нам. В Москве ЧП произошло. Какой-то грузин-москвич, взял УАЗик своего шефа и поехал на гулянку. Не то перетрахался, не то перепил, но совершил аварию с бабами в машине, и командир московского военного округа приказал всех москвичей отправить служить за триста километров от города. А мы как раз триста пять.

– Так там, небось, не пара десятков…

– Вот они и будут кататься по частям, пока их не примут.

– А пересылка?

– Ну, я не знаю, – развел руками Манукевич.- За что купил, за то и продаю.

– А это мысль, – сказал я сам себе. – Можно свалить из учебки. Из

"линейки", говорят, раньше домой отпускают.

– Всюду одинаково отпускают. А я себе уже нулевую хэбэшку заначил.

– Зачем тебе хэбэшка? Лучше "парадку" найти приличную.

– В хэбэшке, в пилоточке, с вещмешком – самый шик. Как с войны.