Чтение онлайн

[2] Полный оборот оси 25776 лет, то есть, 12 по 12, по 179. В варианте Беромира 12 по 12, по 180 (12 по 15), то есть, 25920 лет. То есть, разница около 0,558659 %, что вполне терпимая погрешность.

[3] В 167–168 годах Зимнее солнцестояние приходилось на 23 декабря.

[4] Новые знаки по порядку: Барсук, Зубр, Медведь, Рысь, Волк, Змей, Конь, Лань, Лиса, Лось, Пес, Кабан. Беромир хотел поначалу в качестве названий использовать что-то более экстравагантное, вроде классов DD или еще чего-то аналогичного. Но, поразмыслив, решил не сходить с ума и выбрать вариант простой и понятный местным жителям.

[5] Каким была неделя у славян — не ясно, но у балтов нашли следы 9-дневной недели, а они были очень близки со славянами. У римлян и кельтов была 8-дневная неделя. У иудеев — 7-дневная. У китайцев и египтян — 10-дневная. Иудейский подход был в моменте неприменим, так как увязывался с известными тогда планетами (включая Солнце и Луну, и исключая Землю). Поэтому он взял 8-дневный, связав его названия с семибожием, добавив 8-ым день Солнца.

[6] Названия месяцев: Просинець, Сечень, Берзень, Кветень, Травень, Червень, Липень, Серпень, Версень, Руень, Листопад, Студень. Список условный, так как кодификации не существовало и регионально все плыло. Привычный же для читателя и Беромира названия было не применить, потому что, во-первых, они являлись полным латинским заимствованием, а во-вторых, даже в Римской империи несколько отличались в эти годы.

[7] Звезду сделали из дерева наспех.

[8] Котов на Русь завезли только в X веке торговцы. В этом регионе они не водились.

Часть 3

Глава 9

168, просинец (январь), 1 [1]

— Рада тебя видеть, — произнесла Мила, увидев сестру покойного мужа, входящую в шатер. Причем сказала она это пусть и холодно, но ровно, из-за чего фраза вышла удивительно раздражающей.

— И я, моя милая. И я. — чуть заметно кивнула гостья, подходя поближе. Причем голос ее, в отличие от Милы, казался удивительно ласковым, прямо-таки по-кошачьи мурчащим.

— Арак сказал, что ты хотела со мной поговорить, оттого и увез сюда, но меня к тебе не пускали, а сама ты обо мне словно забыла. И вот теперь ты навещаешь меня спустя столько дней. Почему?

— Ты же понимаешь, что он солгал тебе? — также ласково улыбнулась она.

Мила промолчала. Гостья же продолжила:

— Меня и сейчас не должно быть здесь. Так что не говори никому, что разговаривала со мной, если поймают. Не надо. Если бы не дела, увлекшие мужа за пределы стойбища, я не смогла бы прийти.

— Он запретил?

— Не время сейчас это обсуждать. — покачала она головой. — Новость пришла к нам. Страшная. Зять твой — Беромир — напал на воинов моего мужа. И победил. Сарак пока не ведает о том, но, когда узнает, ты головы лишишься.

— Я?! — наигранно удивилась Мила.

— А кто подносил подарки от имени Беромира? Кто уверял в его верности?

— Он не мог просто так взять и напасть.

— Повод был, но вряд ли он что-то изменит. — фыркнула она. — Насколько мне известно, Арак отправил на него набег. Рекой. Те набежники вернулись побитыми. А Беромир шел за ними и наткнулся на воинов мужа, что поджидали в укрытии. Ну и перебил во множестве.

— Так уж и перебил?

— Два десятка пало сразу, еще полтора — в течение дня от ран отошли. Да трое позже.

— Много, — потрясенно покачала головой Мила. — Откуда у Беромира столько людей? А у него сколько пало? А…

— Что твой зять себе позволяет! — перебила ее визави. — Кто позволил ему поднимать руку на роксоланов?! Будь уверена — головы тебе не сносить. Это даже меня ввергло в злость. Сарак же будет в бешенство!

— И ты пришла мне это сообщить? — скривившись, поинтересовалась Мила. — Чтобы я смогла глубже и полнее прочувствовать грядущее? Чтобы сидела и боялась?

— Рада бы, но нет. — покачала сестра брата головой. — Тебе бежать надо.

— Отрадно такое слышать, но нет.

— Почему? Ты так жаждешь смерти?

— Если побегу — поймают. И тогда точно казнят. Ведь бегущий сам выдает, что виновен. Да и куда я убегу по зимней степи?

— У меня есть должник. Он тебе поможет.

— С какой стати? — усмехнулась Мила.

— Его изгнали из рода и, если бы не мое вмешательство, вообще бы прогнали или даже убили. Сарак тогда поступил несправедливо, и должник это запомнил. Ему за счастье будет насолить мужу. Все равно ему тут жизни нет.

— И он сможет в одиночку вывезти меня отсюда?

— В одиночку — нет. Но у него маленький отряд из таких же, как он. Им тут всем очень тяжело. Они промышляют тем, что подвизаются помощниками в набегах. С того и живут. Но им редко перепадает хорошая добыча. За ними же рода не стоят, некому защитить, вот и кидают лишь подачки.

— А сами они чего не ходят?

— Рады бы ходить, да увы, не могут. Для степи их отряд мал, за Дунай им тем более хода нет. Если сунуться в леса — люди мужа их убьют по возвращении.

— Если они помогут мне, то им вообще сюда дороги не будет. Сарак не простит. Да и никто иной.

— Судя по тому, что я слышала, Фарн благоволит твоему зятю как родному сыну. Мой должник охотно примкнет к нему со своими ребятами.

— Ты думаешь, что мой зять сможет прокормить отряд наймита?

— Их всего пять человек, и они не притязательны. Здесь перебиваются чем могут. Порой голодают.

Мила прошлась немного по маленькому, тесному шатру.

Молча.

— Ты, я смотрю, не рвешься на свободу. — усмехнулась сестра покойного мужа.

— Я не понимаю, зачем это нужно тебе. — чуть помедлив, ответила Мила. — Мы виделись лишь один раз. Гостяту ты особо не жаловала, считая трусом. А тут раз — и ради меня рискуешь головой. Беромир как-то сказал, что если ты не понимаешь выгоды того, с кем имеешь дело, то, скорее всего, тебя пытаются обмануть.

— А ты разве ее не понимаешь? — криво усмехнулась визави.

— Нет.

— О том, что отряд мужа разбили люди Беромира уже известно в стойбище раса[2]. Это восстание, моя дорогая. Открытое. Учитывая угрозу гётов, оно выглядит тревожно и даже опасно. Сараку придется отвечать за это. Возможно, головой. Арак же… он лично зарежет моих детей, нежели даст им что-то унаследовать. Они в его глазах грязные полукровки.