Росток
Шрифт:
Вот и занялись его ребята делом.
Добывали сосну из сухостоя. Хорошую. Крепкую. Добрую.
Выбирали фрагменты поровнее. Кололи их клиньями на сектора. Обтесывали на черновую, топорами. После чего доводили фуганком до нужной толщины и геометрии.
Доски получались одна другой краше. Ровненькие, гладенькие — прямо загляденье. Вот их и набирали в щит. Очерчивали. И небольшой ручной пилой с маленькими зубчиками, выпиливали. Обклеивали с двух сторон грубой тканью. Стягивали по краю полосой сыромятной кожи, пришнуровывая ее к доскам. После чего ставили умбон да длинную рукоятку, идущую сквозь все поле щита. На заклепках.
Ну и ремни для переноски за спиной…
Не бог весь какая сложная технология. Однако совершенно внезапно она потребовала массу всякой оснастки. Разом отринув довод о том, что любой викинг мог таким образом сделать себе щит в лесу. Ну или, хотя бы починить.
Нет, ну так-то да — сделать можно.
И даже несложно.
Но уж точно не на бегу.
Ткань и кожа, опять же требовались. Ибо без них ничего держаться не будет. Клей. Заклепки для умбона…
Как ни упрощай — такой щит требовал нормальной ремесленной обстановке и оснастки. И если там, в XXI веке, эти щиты могли показаться «оружием победы», то тут… Беромир все проклял, что с такой мутью связался.
Он совсем не держал удар[1]!
Раз-раз.
И щит на замену, потому как у тебя уже кусок его приличный болтается, повиснув на полосе сыромятной коже. А в голове невольно вспоминались правила ритуального поединка у викингов. Что, де, каждому выделялось по три щита…
Дрянь.
Просто дрянь…
Из-за чего изначальное количество в двадцать пять поделок, стало стремительно увеличиваться. Оказалось, что с такими даже тренироваться чревато.
— Вот погань-то… — чертыхался Беромир.
— Так зачем ты их делаешь? — поинтересовался друид, который остался с ним пожить. — Разве не знаешь, как сделать лучше?
— Знаю. Притом много разных способов. Просто времени мало. Быстрее можно изготовить только плетеные. Но это совсем уж никуда не годится.
— Остановись. Просто остановись. Ты впустую ткань переводишь, кожу и железо.
Ведун задумался, а друид продолжил:
— Эти щиты действительно — дрянь. Так только совсем дикие люди делают. Стыдно с таким воевать. Позорно. Да и страшно.
Беромир хотел было что-то сказать в свое оправдание, но… приметил лодку. Большую. Однодеревку. С тремя гребцами.
— Это еще кто?
Никто не ответил.
Хотя вон — все оживились, вглядываясь. Даже по случаю прекратив дела.
Когда же гости подошли поближе, вперед выступила Мила. Руки вытерла. Одежду поправила. И направилась к мостку — встречать.
— Ты знаешь их? — поинтересовался, подошедший следом ведун.
— Помнишь, ты спрашивал о моих родичах с Припяти? Так вот — это они. Пришли все ж таки. И даже в срок. Они и ранее в такое время приходили — после сбора урожая…
Встретили.
Поприветствовали.
Накормили. И только потом к делу стали подходить. Ну а как иначе? Люди с устатку. Иное просто невежливо. Не по обычаям, вполне надо сказать приятным и понятным для Беромира.
— Что случилось с Гостятой?
— Он умер, — ответил за Милу ведун.
— От чего?
— От отравления железом.
— Костью, — поправила его теща. — Он отравился костью. У Боряты в круге было костяное копье.
— Даже так? И почему?
— Он был слишком дружен с теми, кто грабил и угонял в рабство его родичей.
— Тогда почему жива она и ее дочь? — поинтересовался Горята.
— Слушай. Какая тебе разница? Она жива. И теперь моя теща. Я знаю о твоих делах с Гостятой. Почему бы нам просто не продолжить?
Гость скосился на щиты.
Молча.
— Что вы задумали? — наконец спросил он.
— Убить немного наших врагов. Чуть-чуть. — показал Беромир пальцами едва горошинку. — А потом поговорить. Наша жизнь — это наша жизнь. И в ней слишком много лишних людей, которые хотят слишком много.
— И кто эти лишние люди?
— Например, роксоланы. Защиту они нам обеспечить не могут. А тут еще выяснилось, что сами и организуют набеги, чтобы пограбить и угнать полон на продажу в рабство. Так что, нам нужно самим браться за оружие. И самим себя защищать.
— Не боишься, что я это передам Араку или его брату?
— Зачем тебе это делать? — усмехнулся Беромир и показав на Милу, задал второй вопрос: — Ты ей кто?
— Двоюродный он мне братец. — ответила теща вместо него.
— Вот! — назидательно произнес ведун. — А Араку? Никто. Верно? К тому же со мной будет ладный торг. Куда лучше, чем с Гостятой.
— И чем ты торгуешь?
Беромир молча кивнул, и один из его учеников вынес легкий боевой топор с бойком на обратной стороне.
— Вот. Томагавк из индийской стали.
— Томагавк?
— Я так назвал такой топор. Нравится мне такое название.
— А при чем тут индийская сталь?
— Он из нее сделан. Погляди внимательнее. Можешь постучать им, поработать. Смелее. Вон — бревно. Сломаешь — не беда.
Горята кивнул и, взяв топорик, пошел опробовать его.
Причем бил специально так, чтобы проверить прочность и упругость. А он, скотина не ломался. И даже вкрапления шлака не выбивались. Потом же он долго стоял, осматривал. И постукивал по нему, вслушиваясь.
— Ну как? Убедился?
— Я никогда не видел индийской стали. Только слышал о ней. И… я не могу сказать — она это или нет.
— Серьезно?
— Но, в любом случае, это поистине чародейский топор. За него опытный воин даст… Да я даже не знаю. Он ОЧЕНЬ дорог.